Библиотека

Шок и трепет 1978 стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

ты не помнишь?

— Нет. Как это произошло?

— Случайно, Сашенька, случайно, — вздохнула Юля. — Но давай сейчас мы говорить о той трагедии не будем. Тебе нельзя волноваться.

— Нет будем! Будем! Расскажи, что с ним случилось⁈ — у меня вновь защемило сердце.

Да, я понимал, что от волнения я и сам могу умереть. Но сейчас мне было не до себя. Сейчас мне нужно было знать правду!

— Осколком гранаты его убило, когда он стоял в очереди в магазин за хлебом.

— В очереди? За хлебом? Откуда там гранаты?

— Недалеко была бандитская разборка. Ругань переросла в стрельбу. Кто-то кинул гранату. Савелий не успел пригнуться, и осколок угодил прямо в сердце.

— Когда это произошло? В девяностых?

— Нет, Сашенька, раньше. В начале восьмидесятых. Второго июня в 1983 года.

— Э-э, — опешил я и попробовал уточнить, — а тогда что, уже бандитские разборки со стрельбой были?

Юля кивнула и, вытерев платочком уголки глаз, пояснила:

— После смерти Брежнева сразу же бандитизм и захлестнул нашу страну.

«Офигеть можно. Вот это поворот! Всем поворотам — поворот! Ну, я, блин, тут и напрогрессовствал. А точнее не на прогрессорствовал, а нарегрессорствовал. Воистину — Регрессор в СССР. Это что же я такого там натворил, что бандиты появились на десять лет раньше⁈»

Услышанным я был удивлён настолько, что находился не просто в шоке, а в шоке и трепете, ибо тело моё тряслось от гнева на самого себя. Удара такой силы ниже пояса не могла выдержать ни одна часть тела. Крайне вероятно и полностью очевидно, что такого эпик фэйла мировая история прогрессорства ещё не знала.

Скорее всего, сумел запустить такие процессы, от чего всё развалилось ко всем чертям намного раньше, чем в старой реальности. Во дела! Как говорится: «Заставь дурака Богу молиться, он себе весь лоб расшибёт».

«Вот я и расшиб — Сева погиб».

Из прострации, в которую я попал, меня вывели доносящиеся с улицы звуки.

С каждым ударом сердца шум за окном нарастал всё сильнее.

Секунда, другая, третья и вот уже стали слышны громкие голоса и возгласы, в которых можно было отчётливо услышать скандирование.

«Умертвить! Умертвить! Умертвить!»

Отдельные фразы вылились в многоголосые требования.

«Умертвить! Умертвить!»

— Кто? Кого они хотят умертвить? — посмотрел я на Юлю.

— Да никто, никого… Не волнуйся. Просто они, наверное, узнали, что ты вышел из комы. Вот и собрались… опять.

— Кто вышел? Я? И что?

— И ничего, успокойся, — старушка сняла и стала трясущимися руками складывать вчетверо, до этого висевшее на спинке кровати, полосатое полотенце. Её нервозность сразу же передалась мне. Она явно что-то знала, и скрывала это знание от меня, неумело пряча взгляд.

И тут догадка пришла мне в голову.

— Так это что, они меня, что ль, хотят уконтрапупить?

Стараясь сообразить, что лично я мог такого натворить, что меня возненавидело так много народа я продолжал ждать ответа от Юли.

«Ой, как орут. Интересно, а много народа там собралось?»

Прислушался.

Гул, от пребывающих и прибывающих манифестантов всё нарастал и нарастал.

«Н-да, вероятно, много, раз так раскричались. Причём — очень много. Что же я наделал, такого, что меня так ненавидят? Не я, конечно, а тот Васин, который прожил эту жизнь за меня, пока я летал в эмпиреях и райских кущах. И получается, вот какой парадокс. Я не пойми где был, а в это время, судя по всему, мир жил, и история его шла другим чередом. И Васин, в этом мире творил, то, что лично я не делал. Да, походу дела, натворил так, что люди его теперь растерзать готовы. Жесть, а не Васин. Я был о нём лучшего мнения!»

В сознании представились марширующие колонны трудящихся.

— Бред какой-то, пишется через дефис, — прошептал я, вспоминая экзамен по русскому языку, и обратился к Юле: — Посмотри, пожалуйста, что там?

Моя просьба была лишней. Зеленоглазая уже и так стояла у окна.

Через минуту она повернулась ко мне и со слезами на глазах прошептала:

— Эти сволочи опять с плакатами и транспарантами пришли, — она подбежала ко мне и, упав на колени, стала гладить меня по голове, приговаривая: — Но ты не волнуйся, Сашенька. Тебе нельзя волноваться. А то опять сердце схватит. Ты успокойся.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.