Шоколадное ухо короля стр. 2
однажды, после необычайно долгой и холодной зимы, над городом оказалось странствующее облачко, на котором путешествовали два мерзких тролля. Целыми днями и ночами они только и думали о том, как сделать кому-нибудь гадость. А тут такой славный город внизу!
Оба тролля были настолько противными, что и друг с другом толком не могли сладить. Вот и зашел у них спор: можно ли посеять рознь меж горожанами? Один утверждал − легче лёгкого. Второй не соглашался:
«Коли по соседству рыжий есть, или косой… А лучше всего – иноверец или говорит не по-ихнему… Такого мигом прихлопнут! А тут? Сытые, гладенькие… Почитай, родня все друг другу. Долги раз в год списываются подчистую… С чего ж раздор?»
Второй вместо ответа улыбнулся нехорошо, достал из кармана горсть табачной пыли, куриного пуха и битой скорлупы, − всего того сора, который всегда валялся у него в карманцах. Раскрыв ладонь, тролль дунул, и волшебный порошок опустился на Блестящий.
Городской стражник Ганс любил свою Марту, а Марта любила своего Ганса. И каждый день стражник Ганс спешил на обед к любимой женушке. У той уже всё было готово: дымился на столе горячий айнтопф, лежала горкой нарванная из палисадника зелень, стояла запотевшая кружка холодного Раухбира…
Плотно отобедав, Ганс чмокнул жену в упругую щечку, взял алебарду из угла и вышел на крыльцо… Гадкий тролльский порошок окутал улицы, словно утренний туман, и стражник громко чихнул. А старая тяжеленная дверь за спиной грохнула еще громче, так что мелко задребезжали стекла в оконном переплете.
Каждый день Ганс хлопал дверью, каждый день дребезжало оконное стекло и каждый раз Ганс обещал Марте ослабить пружину.
«Ну сколько!! Сколько раз я тебя просила!!! – вызверилась в окно Марта. – Не хлопай ты этой проклятой дверью! Это же ополоуметь можно – слышать это хлопанье день-деньской!»
Стражник Ганс схватился за перилу, не заметив плетистой ветви розового куста, и до крови наколол руку.
– Это мой дом! – заорал он в ответ, тряся окровавленной ладонью. – И моя проклятая дверь! – взлетев по ступеням, Ганс ещё раз хлопнул дверью, на сей раз с такой силой, что оконное стекло лопнуло, разлетевшись осколками.
Их безобразную ссору слышала вся улица. И Ганс с Мартой оказались не одиноки: добрые жители Блестящего разделились поровну. На тех, кто любил хлопать дверью, и на тех, у кого от этого хлопанья вскипала кровь.
Много лет спустя историки ломали голову над тем, как из такого пустяка родилось то, что позже прозвали «Войной дверей». Брат восстал на брата, сын на отца, а жена на мужа. На улицах выросли баррикады; у одних на знаменах красовалась открытая дверь, а их лозунгом стало «Хочу и буду! Имею право!» У других, с той стороны баррикад, нарисованная на флаге дверь была крест-накрест перечеркнута красным, а призыв… Призыв был понятен и ребенку: «Не хлопай!»
Добрые жители воевали долго, в городе занялись пожары. Как-то так вышло, что по старой привычке, не дожидаясь праздника, свалили статую короля. Однако бронза не превратилась в шоколад, а павший правитель задавил-таки парочку неумех. Разозленные, восставшие принялись валить памятники бургомистрам, завоевателям и философам. Сами не зная, зачем.
Славные денечки Блестящего закончились.
В Новый Год долги горожан и города вдруг не списались. Обеспокоенные жители стали сами