Сокровища Валькирии. Страга Севера стр. 47
или просить, однако её отвага довольно легко прощалась грозным начальником, как показалось Русинову, по причине его глубокой симпатии к дерзкой спорщице.
— Прости, Стратиг, — она опустила голову. — Но я помню твой урок Птицелову. И чувствую ответственность за него, потому что сама привезла его к тебе.
— Птицелов совершил подвиг, — через плечо бросил Стратиг. — Он исполнил своё предназначение. Ты знаешь: даже Владыка не может остановить, если человек очень хочет умереть… Всё! Ступай! Ура!
— Ура! — откликнулась она и направилась к выходу. Возле Русинова на секунду остановилась, посмотрела в глаза. Иван Сергеевич не знал, кто она на самом деле, по как старый знаток женской психологии,
очень точно уловил истинную женственность её души.
— Повинуйся ему, — сказала Августа-Дара и коснулась рукой его солнечного сплетения. — Валькирия спасёт тебя.
Стеклянная дверь с морозным узором бесшумно затворилась за ней, однако некоторое время Русинов ощущал её присутствие в этом зале и прикосновение руки. Стратиг стоял у окна и смотрел на реку, словно забыв, что в зале, у порога, кто-то есть. Волчья доха сползла с одного плеча, и обнажилась мощная, мускулистая шея, будто пень, вросшая в широкие плечи. Прошло несколько минут, прежде чем он обернулся и глянул пронзительным взором из-под нависших бровей.
— Ты знал человека по имени Авега?
— Да…
— Каким образом тебе удалось открыть его подлинное имя? — Стратиг отвернулся к окну. — Почему он тебе открылся?
— Я показал ему картины Константина Васильева, — сказал Русинов. — Авега был возбуждён… И упомянул «сокровища Вар-Вар».
— Кто подсказал тебе? Кто посоветовал это сделать?
— Никто. Я сам пришёл к этой мысли.
Стратиг поправил на плечах доху и сел к камину в тронное кресло. Русинов оставался у порога.
— Изгои после этого заметили тебя, предложили работу?
— Да, это определило мою судьбу…
— Ты был доволен ею?
— Несколько лет был доволен…
Он снова взглянул из-за плеча.
— А ты сам не мог прийти к мысли, что соприкоснулся с миром, который не можешь понять и объяснить? Тебя не одолевали сомнения? Душа твоя не протестовала? Не возникало чувство, что совершаешь неправедное дело, что приносишь вред?
— Я был слепым, как все изгои, — признался Русинов. — Довлела страсть к поиску. Хотел объяснить необъяснимое…
— Страсть к поиску, — проворчал Стратиг, грея руки у камина. — Весь мир одержим лишь страстью… Кто вселил эту болезнь? Кто свёл с ума человечество?.. Надеюсь, теперь ты осознал, что это дурная болезнь, приводящая к слепоте разума и сердца?
— Да, Стратиг…
— А осознал ли ты, Мамонт, что погубил художника, Авегу и, наконец, Страгу Севера? — медленно проговорил он.
Русинов ощутил внутренний протест против такого обвинения: по крайней мере, Страга погиб из-за того, что Русинов притащил за собой к заповедному камню бандитов генерала Тарасова. В остальных случаях его вина всё-таки была косвенной…
Но ответил покорно:
— Осознал.
Стратиг сделал длинную паузу, нахохлившись в своём троне, как дремлющий орёл.
— Ты искал золото… По моей воле тебе показали металл, и ты дал слово покинуть Урал. Почему же ты нарушил свою клятву?
— Мне стало ясно, что истинные «сокровища Вар-Вар» — не золото и алмазы.
— Кто тебе подсказал это?
— Никто.
— Ты пришёл сам к такой мысли?
— Да, Стратиг. Было бы слишком просто, если бы суть «сокровищ Вар-Вар» заключалась в драгоценностях. Я понял, что ты брал