Сокрытые-в-тенях стр. 373
смотрел Ваццуки на свою невесту и не отходил от нее ни на шаг.
«Да, — сказала она в тот день, когда, коснувшись шпиля чужеземной башни, они вернулись в родной мир, — мы не вечны, меняются устремления людей и даже хогморы нуждаются в продолжении себя. Я готова заключить с тобою брак, Ваццуки, и вернуть в этот мир Пятого, став его матерью. Но знай: я не желаю кровопролития на Рэанате!»
И Ваццуки склонился пред ее мудростью.
Отгремели канонады по случаю праздника. Усталые, натанцевавшиеся горожане и гости Афроста разбрелись кто куда. И тогда зажглись факелы в ритуальном зале Оплота Ралувина.
Неспешно приблизился к алтарю Ваццуки и возложил на него свой амулет — большой черный камень с выгравированной в нем картой мира, материками Кирранота и Рэанаты. Между континентами, на острове Стонов, зияло узкое отверстие.
Следом взошел Кей-Манур. Он вставил в отверстие нижнюю часть ключа в виде креста с петлей, а петля оказалась надежным креплением для хрустального черепа, установить который выпала честь тоже Кей-Мануру.
Ананта погрузила свою заколку в углубление над переносицей черепа.
Шесса надела на сооружение свой амулет.
Череп воссиял. Свет бил из него, точно новоявленный родник. Хогморы стояли вокруг Алтаря и молчали.
Ваццуки еще раз приблизился к сооружению и подставил бокал под светящуюся струю.
Она переполнила его, излилась за края, и тогда правитель Цаллария поднес сосуд своей жене.
— За возвращение Альвинора! — произнес он.
Ананта прикрыла глаза и осушила бокал до дна.
— 5-В покоях замка Ваццуки подхватил ее на руки и закружил по комнате.
— Тебе понравились обычаи людей Дуэ? — спросил он, снимая маски с себя и с Ананты. — Так подари и мне свой поцелуй! Подари и прости за тот глупый розыгрыш.
Ананта глядела на шрам, исказивший его красивое от природы лицо и вспоминала ту безумную войну, пришедшую с зараженной Рэанаты. Она знала, что все тело его покрыто такими же рубцами, и даже крыло, из-за которого ему теперь так тяжко подниматься в воздух в истинном обличии. Непонятное, удушливое чувство захлестнуло ее, и она крепко прижала к себе Ваццуки, целуя в губы, в щеки, в лоб, гладя по волосам, обнимая:
— Я была наверху, но жизнь сбрасывала меня и вниз. Я знаю чувства людей, ползающих на дне. И если даже они находят в себе силы жить, любить и заботиться о близких, то смеем ли мы поступать иначе?! Да, я проиграла в нашем с тобой споре, я не верила, что люди способны вызвать во мне запретный гнев. Но и ты смошенничал, друг мой, ведь мы не уговаривались о путешествии в Дуэ!
Ваццуки засмеялся:
— Но не уговаривались мы и о том, что его не будет!
— Не спорь!
— Хорошо, не буду, моя месинара! — покорно признал он.
— То, что я видела в Дуэ… Нет, я не допустила бы этого похода на Рэанату! И обещай мне, что войны с дикарями не будет больше никогда!
— С легким сердцем, моя месинара! Тем более, Шесса обхитрила меня, и твой верный телохранитель каким-то способом, о котором я не хочу и знать, раздобыл амулет Альвинора…
— Люди могут больше, чем сами себе позволяют, мой месинор, — Ананта снова поцеловала его. — И, знаешь, мы должны дать им шанс…
— Хм! Дикарям Рэанаты