Солдат императора стр. 172
еще одна головная боль.
Ну хоть причина когнитивного диссонанса локализована, и то хорошо. Во какими словами я думать начал! «Коррекция орбиты, когнитивный диссонанс». Возвращаюсь в лоно цивилизации. Век бы не видать…
Хорошо герцогу говорить: «быть на чеку, наблюдать». Это же не бургомистр Любека — хронь беспросветная, и даже не король Франциск Валуа. Как прикажете наблюдать звездолет? У меня даже сраной подзорной трубы нету, прости Господи. Близорукими глазками выглядывать точку на небосклоне?
Ну это мы всегда пожалуйста.
И на чеку побудем, это то же всегда пожалуйста. Капитан ландскнехтов всегда на чеку. Даже бывший, хотя, что я мелю, ландскнехт бывшим не бывает, как не бывает «бывшего» волкодава. «Бывшим не бывает» — не очень ловкое сочетание слов, правда?
Что поделать, именно так я тогда подумал, а учитывая контекст, мыслить выверенными литературно-философскими категориями было трудновато.
Далее: «действовать согласно обстановке». Самая любимая начальственная формулировка. Годится на все случаи жизни. Как будто коварный подчинённый в состоянии действовать как-то еще? Например, чисто из вредности, в разрез с обстановкой?
Последнюю ехидную мысль я тут же отмел, как несправедливую, ведь моё собственное офицерское рыльце было в том же самом пушку по самые ноздри.
Сколько раз я отдавал точно такой же приказ? Действовать по обстановке! И чтобы никаких! Н-да. Армия и военные везде и всегда одинаковые. Ни тысячи парсеков её не изменят, ни тысячи лет.
Просто кантата какая-то должна грянуть в этом месте, я так считаю.
В качестве предварительных мероприятий по усилению бдительности несения службы и повышения эффективности наблюдений, я изрядно приложился к бутылке с… назовем её краткости ради и ясности для: «водкою», и завалился спать, не раздеваясь, только башмаки скинул.
Хорошо хоть местоположение моё на следующее лето можно определить с точностью, подумал я, выскальзывая из дружелюбных объятий Вакха прямиком в нежные объятия Морфея. Куда я из Любека денусь? Хорошо всё будет, хорошо, хоро… Примерно на этом моменте мыслительный процесс вырубился, и я вместе с ним.
Если бы я только мог вообразить насколько сильно я ошибаюсь!
Утро встретило меня умеренной сухостью полости рта и удивительным отсутствием головной боли. Я подавил инстинктивное желание похмелиться, а затем выдул полкувшина холодной воды. Огляделся, потер щеку, наткнулся на изрядную щетину. Провел ладонью по затылку, обнаружил поросль с палец толщиной.
Дальнейший осмотр меня в восторг не привел.
До чего дожил: напился, причём в одиночестве, а голова даже не болит, значит организм отравой достаточно пропитался и больше не протестует; спал в одежде, так что теперь весь мятый и жеванный, как из лошадиной задницы. Ворот и обшлага рубахи засаленные и серые от грязи.
Какая гадость подумал я и разделся. Стало еще хуже, ведь глаза мои против воли увидели, как колыхнулось мощное пузо, начисто скрывшее завязки на брэ. Пора было что-то менять.
— Га-а-анс! — Заорал я. — Га-а-анс! — Не помогло. Тогда я пинком раскрыл двери и вышел в коридор, набрал побольше воздуха в грудь и проревел: — Ганс, твою мать, быстро поднялся ко мне!
Послышался скрип ступенек, шаркающие шаги и появился мой старый слуга, несколько удивленный столь бурным проявлением чувств, на которые я дома всегда скупился.
Изумление ясно рисовалось на его бородатой физиономии и, кажется, даже в хромающей походке, что