Солдат императора стр. 216
стали двумя, два взгляда одним, а мозг разлетелся мириадами сияющих солнц, чтобы собраться воедино, не принадлежа более мне, не принадлежа более ей. Единой судорогой свело наши руки, а легкие задышали одним воздухом. Секунда растянулась в вечность, а вечность коллапсировала в сингулярность секунды. Короткий миг длинною в жизнь, когда моя жизнь стала её, а её — моей.
Я увидел все, и мало что понял, ведь чужая душа — потемки, но я дышал пряными травами андалузских полей, скакал без седла нагой в пене прибоя, спал, укрывшись звездами, трясся в кибитке, прятался от озверевшей испанской солдатни с кровавыми мечами и кровавыми глазами, видел десятки рынков и балаганов, видел любовь десятков мужчин, а напоследок мелькнуло предо мной смутно знакомое, узкое, сильное лицо с черными усами и коротким ежиком черных волос.
Я взял её жизнь, а она взяла мою. Зеленые зарницы моего неба, мой остров, гулкие аудитории Академии, шальные красавицы, увенчанные диадемой с именем Гелиан, вечный дрейф созвездий, стартующие крейсера, грозный марш штурмовой пехоты в тяжелых скафандрах, непрекращающаяся юность и бездонные глаза альвов, дурманящее зазеркалье подпространственного прыжка, и самое главное: могучий ствол бессмертного Ясеня, буквально подпирающий небосвод.
Это страшно, когда чужая душа и жизнь за мгновение наполняет сосуд твоего тела.
Я испугался.
Что же говорить о цыганочке за секунду познавшей целый мир, который оказался больше всего, что она даже приблизительно могла вообразить? Мы оба умерли. И воскресли, сплетаясь в бесстыдных объятиях. Стыдиться нам было более нечего, мы стали не любовниками, даже не родственниками, не братом и сестрой, не мужем и женой, а одним телом.
Мы любили друг-друга так, что скрипели ветхие стены, тела наши содрогались от страха и нового, неизведанного восторга. Не каждый день такое случается, что мы изведали. Народившиеся чувства, настоящая буря чувств, требовала выхода и разрядки, а мы и не сопротивлялись. Какое там!
Я не мальчик, к сожалению, не мальчик, причем давно.
Но! Сотни и сотни ночей не значили ничего, я только тогда понял, что такое настоящая любовь и страсть, вспышка сверхновой и рождение черной дыры, черт возьми, только в эту ночь я превратился в мужчину по-настоящему, хотя кто бы мог подумать.
Тоже с моей желанной. Ко мне она пришла опытной воительницей на фронтах отношений. И словно в первый раз оказалась с мужчиной — парадокс! В тысячу раз приятнее, что счастливым парадоксом оказался ваш скромный рассказчик.
Я привык раз за разом взбираться на плато любви, и заводить туда свою подругу, чтобы потом вместе сорваться в пропасть. По многу раз, каждый новый, забираясь всё выше.
Тогда все сложилось иначе. Никакого пологого восхождения, никаких горных троп, никакого любовного альпинизма. Моментальный взлёт выше любых горных пиков, судорожное парение в сияющей заоблачной вышине и ярчайший стратосферный взрыв гигатонной мощности, всего один, но непередаваемо долгий, сокрушительный, испаряющий сталь, плоть, землю и даже само время.
Потом мы лежали, обнявшись, лицо к лицу на сундуке, мягко целовали глаза и губы, старались унять дрожь рук, лаская наши тела, внезапно оказавшиеся знакомыми до подробностей дактилоскопических.
Мы говорили что-то, кажется, даже более глупое, в сравнении с обычным лепетом после одновременного оргазма. Дурацкие, но уместные вопросы, вроде: «тебе понравилось» и прочее, были отброшены, так