Солдат императора стр. 90
вся расползлись по своим местам, и мы остались в относительном уединении.
— Почту за честь, — последовал мой ответ. „Большие“, сиречь, полутораручные мечи были дивно хороши. Идеальный тренировочный инструмент. От боевых их отличало отсутствие заточки и широкое круглое окончание вместо острия.
Сеньор Беневенто оказался серьезным специалистом. В отличие от моих германских коллег он не кидался в самоубийственные атаки, грамотно смещаясь в стороны и парируя мои выпады. Одно удовольствие фехтовать с культурным человеком, который не норовит после первых двух ударов прыгнуть вперед и навернуть гардой в ухо. Чтобы провернуть подобный фокус с Кастором не могло быть и речи, слишком искусно он сплетал узор из движений клинка.
Все таки, излишняя академичность его подвела. После того как мой соперник трижды попался на укол с оппозицией: дважды в терции и один раз в секунде, чувствительно получив в плечо, подмышку и бедро, он остановился, отсалютовал и промолвил, не скрывая восхищения:
— Сеньор Тассо как всегда оказался прав! Вы превосходный боец.
— Вы преувеличиваете, но все равно, спасибо. Чрезвычайно приятно иметь дело с грамотным фехтовальщиком, — не остался в долгу я. Ох уж мне эти церемонии на площадке. Не привык. Смущаюсь. По мне куда уместнее скупые матерные реплики.
Кастор извинился и оставил меня одного, вернувшись к своим непосредственным обязанностям. Но скучать пришлось не долго.
Пока я стягивал кожаный колет, стеганный на конском волосе, и умывался, у меня образовалась компания в лице невысокого молодого человека с аккуратной бородкой, тонкой ниткой усов и цепким взглядом широко посаженных глаз. Глаза приковывали внимание. В них прямо таки плясали черти, горели огоньки и бились страсти. Очень внимательные глаза, я почти физически ощущал их теплое прикосновение, казалось, что за секунду моя персона была полностью обмерена и взвешена. Интересный персонаж, решил я. Кто бы это мог быть?
„Интересный персонаж“ поспешил удовлетворить мое любопытство:
— Добрый день, сеньор! Позвольте представиться, меня зовут Бенвенуто Челлини, вы изволили скрестить со мной шпагу
полчаса назад. — Ну точно, я с ним бился, кажется вторым по счету? Челлини, Челлини, что-то знакомое… во время вояжа по Италии это имя я уже слышал, вот только где и в связи с чем?
— Пауль Гульди, к вашим услугам. Впрочем, сеньор вероятно уже слышал мое имя?
— Слышал, слышал. Кастор так орет, что уши закладывает, — ответил он, очевидно, имея ввиду мое знакомство со школой. — Не буду говорить, какой вы мастер своего дела, боюсь, что восторгами вас уже одолели, но мой интерес к вам вызван именно вашим искусством. Я художник. Скажу, не таясь и не принося ненужных жертв богу скромности, что я именно Художник с большой буквы — в моем деле со мной мало кто сравнится. А так как я по-настоящему велик, то испытываю неодолимую тягу и интерес к тем, кто достиг высот мастерства в чем бы то ни было. Не угодно ли прогуляться в теньке? Я думаю, у нас есть о чем поговорить.
Вот это скромняга! „Художник с большой буквы „Х“, непревзойденный мастер“… Точно! Челлини! Молодое флорентийское дарование, о котором только и разговоров было от Венеции до Рима! Скульптор, ювелир, чеканщик, гравер, живописец, музыкант, поэт. Его дароносицу я видел в Папском дворце, и, кажется, золотого дельфина… Да… если я когда-нибудь достигну