Солдаты стр. 36
в ее доме…
Это не укладывалось в голове Акима. В сентябре 1942 года они вместе с Николаем ходили в разведку. Не вернулся тогда только один Николай, и все были убеждены, что он либо убит, либо тяжело ранен, лежит где-нибудь на сухой земле, задыхаясь в горькой полыни. В ту же ночь все отправились на поиски. Аким вместе с другими разведчиками исползал под огнем вражеских пулеметов всю нейтральную полосу. Володина так и не нашли. Тогда разведчики потеряли двух бойцов, наскочивших впотьмах на немецкие мины. А тот, которого они так разыскивали, оказывается, к Стешке…
— Так что же он делает в селе? Наверное, в полицейские пошел?
— Нет. Он не стал полицаем. Живет затворником. И непонятно, кого больше боится — своих или немцев.
Наташа смолкла. Молчал и Аким. Потом он поднялся и через силу улыбнулся.
— Ну, Наташа, мне пора… Вот и повидал тебя…
Она побледнела, темные глаза ее заблестели. Глотая слезы, она не отпускала его руку, прижимала ее к себе.
— Как же это?.. Так скоро… Ведь ты мне еще ничего не сказал о себе. Останься, Аким!.. Ну еще немного!.. Плечи девушки затряслись.
— Не надо, родная. Помнишь, мы обещали быть сильными.
Он смахнул с ее горячих щек слезы и крепко поцеловал в мокрые ресницы, в припухшие теплые губы. Говорил уже ровно, спокойным голосом, хотя это ему стоило больших трудов:
— Школу сохранить надо, Наташа. Подбери смелых ребят… Пусть организуют охрану, когда фронт будет приближаться к селу. Как бы фашисты не взорвали в последний момент… А за меня не бойся. Меня пули за километр обходят…
— Я провожу тебя до леса, Аким.
— Не надо, Наташа. Мы будем скоро вместе и уж тогда никогда не расстанемся.
Они обнялись в последний раз.
Наташа слышала, как в коридоре прогрохотали его сапоги. Потушив лампу, она подбежала к окну. Но на улице было темно, и девушка ничего не видела. До нее доносились только сдержанные голоса — это Аким прощался с матерью, еще раньше вышедшей посторожить. Затем скрипнула калитка, и сразу все смолкло.
Стешкина хата стояла на отшибе, у самого берега реки, скрытая вишневыми деревьями. Ее не было видно со стороны. Но Аким нашел хату без особого труда.
Постучал. Новая дубовая дверь глухо и тревожно загудела. Странное дело, Аким сейчас не испытывал того страха, который пришлось ему испытать во дворе, перед крыльцом Наташиной хаты. Сердце его как бы окаменело.
— Кто там? — послышалось за дверью.
— Полиция. Открывай!..
— У меня жена больная тифом…
— Открывай!..
Заскрипели крючки, звякнула щеколда. Тяжелая дверь медленно, со стоном, открылась. Перед Акимом стоял человек с длинной бородой, в белой исподней сорочке и подштанниках. От него веяло теплым запахом постели. Должно быть, ему очень не хотелось вылезать из-под одеяла.
— Веди в дом!
— Милости просим…
««Милости просим» — откуда у него это?» Аким первый шагнул в темную комнату. За ним вошел Володин.
— Что вы хотели, пан полицай?..
Николай сказал это с жалкой дрожью в голосе.
— Зажги свет.
— Стеша, где у нас спички?.. Стеша!..
Из-за перегородки раздался сонный голос женщины:
— За образами, Коля, возле лампадки. «За образами… Иконы, значит, выставил…» — подумал Аким.
Вспыхнула спичка и, помаргивая, поплыла за перегородку. Оттуда послышался испуганный шепот: «Кто это?..