Солнце не померкнет стр. 218
бы занять? Но в это время раздался голос комбата.
— Два танка приблизились и стали в низинке, под самым носом, головы не дают поднять, — обратился Никулин к бойцам. — Ну? В такой момент дело лучше совещания. Уничтожим их, а? Задача нелегкая!
Друзья переглянулись.
— Уничтожим! — произнес Дубов несвойственным ему, каким-то мягким голосом.
— Выполним задание! — поддержал Бектемир.
— Идите. Желаю успеха.
Друзья поползли с гранатами и зажигательными бутылками.
Много танков уже повидали бойцы. Сражались с ними. Видели отблеск их лохматого, дымящего пламени.
Но встретиться вот так, один на один, — все же нелегко.
Поскрипывает под ними снег. Ветер гонит поверх снега пыль и копоть.
Впереди ползет Дубов. В ногах Бектемира, окаменевших от холода, нестерпимая боль. Сейчас бы огня и, как поджаривают кукурузу, зарыться в горячие угли!
Опыт и инстинкт забрасывают бойцов в безопасное место. Но нужно скорее дойти до цели. Нечего прятаться!
Друзья снова, приминая снег, продвигаются вперед.
Вдруг Бектемира окликнул знакомый голос:
— Куда?
Это был Азимов. Он подполз совсем близко.
— Куда это вы собрались, братья? — связист удивленно смотрел на бойцов.
— Задание есть. Можно даже проститься на всякий случай. А вы? — произнес Бектемир.
— Опять связь прервалась, — выругавшись, сплюнул Азимов. — И провод кончился. Что теперь, жилами своими сцеплять? Вечером будет плов с казы. Приглашаю в гости.
Бектемир недовольно посмотрел на земляка: нашел же место шутить.
— Что это ты развеселился?
— Правда. Есть парикмахер один. Мастер на все руки. Такой храбрец! Бритвой грозит немецким самолетам, — Азимов подмигнул Бектемиру. — Если сегодня жив останусь, я сам поднесу вам на своей ладошке горку плова. А если расстанусь с жизнью, пусть это будет поминальный по мне плов. Дунете в мою свирель…
Бектемир грустно улыбнулся.
— Ладно уж. — И, кивнув, боец пополз вперед вслед за Дубовым, который удалился уже на значительное расстояние.
Когда немцы попытались взять деревню в третий раз, Никулин сам повел в атаку первую роту. Но, сделав несколько шагов, схватился за окровавленное плечо, Связной с сержантом, командиром третьего отделения, отнесли офицера в овраг, перевязали ему плечо и шею.
Лицо Никулина покрылось пятнами.
"Какая бессмыслица! — с горечью подумал капитан. — И это накануне большого дела!"
В глазах потемнело. Захотелось лечь и замереть. Но, собрав последние силы, комбат продолжал сидеть.
Боясь потерять сознание, он держался, чутко прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Из разговора связного с сержантом комбат понял, что его дела неважные.
— Нужно донести до санбата. Видишь, сколько крови потерял…
— А как же батальон? Ведь бой идет…
Комбат смотрел вперед. Но ничего не видел, кроме дыма и взрывов.
— Нужно в санбат, товарищ капитан, — решился сказать связной.
— Подожди, — еле выдавил комбат. — Немного подожди…
— Вам же нельзя, — решительно произнес связной. — Обязательно в санбат.
— Рана у вас нешуточная, ведь свалитесь, — поддерживая связного, сказал сержант.
Никулин раскрыл было рот, хотел что-то сердито сказать, но промолчал.
Связной и сержант подняли своего командира.
В это время Бектемир и Дубов повернулись и заметили, что командир ранен.
— А ну, по гранате за капитана! — крикнул Дубов. — Держись, фашист!
Одна за другой взорвались гранаты.
Танки покрылись клубами дыма.
— Подождите, — попросил капитан. — Дайте взглянуть.
Связной и сержант остановились.
Комбат Никулин встал, посмотрел вслед своим бойцам, но вдруг покачнулся и упал.
Глава двадцатаяРусская зима — жестокая