Солнце восходит вечером. Лотос осознания стр. 160
всячески препятствовать попаданию восточных учителей на Запад, потому что если их не остановить, то христианство долго не продержится.
В христианстве нет ничего, что шло был в сравнение с Упанишадами или учениями Гаутамы Будды. Христианство — это бесплодная религия. Она не родила ничего даже отдаленно напоминающего дзен, суфизм или хасидизм, потому что христианство никогда не позволяло духовный бунт.
Оно пресекало духовный бунт на корню.
Религия достигает высот благодаря бунтарям, а не обычным и посредственным последователям; не благодаря подчиняющимся и удовлетворенным одной лишь верой в собственное спасение, но именно благодаря тем, кто пытается лично спасти себя. Христианство никогда не позволяло ничего подобного.
Это наиболее устаревшая религия, и отсюда такой страх. Христианству нечего предложить, и чем дольше оно будет сопротивляться мистикам с Востока, тем в большей беде оно будет оказываться, потому что для молодежи христианство не представляет никакого интереса. Это больная религия. Она перестала развиваться в день, когда Иисус был распят.
Восточные религии развивались всегда, потому что даже если бунтари и не нравились кому-то, даже если их и не принимали традиционалисты, то все же их не убивали. И когда они достигали цветения, даже ортодоксы были вынуждены признавать свое заблуждение. И именно благодаря этому стало возможным цветение дзена, суфизма и хасидизма. Эти три — наиболее революционные течения буддизма, мусульманства и иудаизма.
У индуизма нет будущего, точно так же, как нет будущего и у христианства. Обе эти религии потеряли связь с реальностью, обе они болтаются на пустых словах. Нельзя долго обманывать людей. И их падению помогут новые обстоятельства.
Взять, к примеру, Тибет, захваченный Китаем и поэтому покинутый всеми своими ламами. Сегодня ламы живут по всему миру... а Тибет обладает одним из величайших учений по созданию нового человека.
Хасидизм не был принят консервативными иудеями, но будет принят новым поколением евреев. Тридцать процентов моих людей — евреи, и причина лежит в хасидизме. Слушая меня и находясь рядом со мной, они впервые осознали, что хасидизм — это сливки их религии, и все мои слова — это чистый хасидизм. Это не простая случайность, что тридцать процентов моих людей принадлежат к числу этой нации.
Мною так сильно заинтересовались люди дзена, что японские мастера в крупных монастырях преподают дзен по моим книгам.
Когда я сидел в тюрьме, я получил тысячи телеграмм, тысячи телефонных звонков, тысячи писем. Протестовали многие дзенские мастера, но не поступило ни единого отклика ни от одного индуистского лидера. Протестовали многие суфии. Суфийский центр в Индии находится в Аджмере, потому что там похоронен один из величайших суфиев, Ниджамуддин Чишти. Это был настолько возвышенный человек, что его имя перестало быть просто именем личности. Чишти стало названием школы, специализированной школы суфиев. И руководитель Ниджамуддин-даргаха в Аджмере прислал мне телеграмму, хотя лично он со мной не знаком. Он процитировал суфийское изречение. Не знаю, как по-английски будет «баадж» — потом сами посмотрите. «Баадж» — это очень мощное слово, означающее буквально «летящий выше всех». Оно было в том изречении. Это очень древнее изречение. Руководитель школы просто процитировал его, и это был весь текст телеграммы. Он написал: «Ворон не ловят и не сажают за решетку закованными в цепи — это участь бааджа, летящего выше всех. Поймать его