Солнце восходит вечером. Лотос осознания стр. 164
сам присутствовал, когда он писал этот холст. Мы с ним друзья. Эта работа абсолютно подлинна. Незачем никого спрашивать. Я собственными глазами видел, как он это писал.
Но критик все же имел подозрения. Так что они подошли к Пикассо — оба были с ним в дружеских отношениях. Вместе с Пикассо была его подружка.
— Что ты думаешь о картине? — спросили Пикассо его друзья. — Подлинник это или нет?
Пикассо глянул на картину и сказал:
— Нет.
Покупатель возмутился:
— Да брось же! Ты же при мне писал!
Тогда в разговор вступила подружка Пикассо:
— Слушай, он прав — это твоя работа! Зачем ты попусту пугаешь беднягу? Он только что за нее миллион выложил. Такими вещами не шутят.
Но Пикассо стоял на своем:
— Это не подлинник. Дело в том, что я уже писал это раньше. Это лишь копия более ранней моей работы. Просто на тот момент у меня не было никаких идей, так что я взял да и повторил старый ход, уже имевший успех. Я скопировал самого себя. Вы оба правы, утверждая, что видели, как я ее писал. Но я говорю с другой точки зрения. Не важно, кто копирует — Пикассо лично или кто-то еще, — копия остается копией, она не подлинна. Мое видение не было оригинальным... У меня вообще не было видения, когда я это писал. У меня не было радости в тот момент. Я просто писал для выставки, и, не имея ничего свежего, я перерисовал более раннюю вещь. Если не верите, я назову вам галерею, где выставлен оригинал, отнесите свою картину и сравните. Оригинал там. Впрочем, эта копия, может быть, даже красивее, потому что я с тех пор вырос в творческом смысле. Оригинал я писал, когда был еще зелен. Так что эта картина, вроде бы, даже симпатичнее, потому что у меня больше навыков. Но я не стану врать. Истина в том, что это копия.
Покупатель с критиком отправились в ту галерею и сами увидели оригинал. Естественно, он оказался куда более любительским, и копия была гораздо лучше. Но Пикассо сказал:
— Это оригинал. Я его не писал. Меня не было, когда картина создавалась — я был полностью захвачен идеей. А это я писал просто как художник с хорошей техникой. Это творил ум, меня самого ничто не захватывало. Прости меня, но я не стану врать. Можешь говорить всем, что это рука Пикассо, но не говори, что это подлинник.
Пикассо проводит чрезвычайно важное разделение. Ум может повторять, но не может создавать. Повторяя, он исчерпывает свои ограниченные возможности, и это сводит человека с ума. В результате он становится безумным.
Я понимаю, что происходит на Западе. Действительно, многие рисуют, многие играют музыку, многие танцуют, многие пишут стихи, книги... но, похоже, среди них нет никого, кто мог бы стать мастером. Все они рано или поздно кончат в сумасшедшем доме.
Они дают понять, что им наплевать на медитацию — они и слова такого даже не слышали. И даже если и слышали, то не хотят вовлекать себя в нее. Они понятия не имеют о том, что такое медитация — а это огромнейший источник энергии. Ум —