Солнце восходит вечером. Лотос осознания стр. 172
Это даже не литература, в лучшем понимании этого слова.
Я не дам вам никакого святого писания. Мои руки пусты. В них нет меча, потому что страх не принесет вам реализацию. Страх может лишь низвести вас до рабского состояния. Страх не поможет вам вспомнить вашу сущность.
В моих руках нет также и хлеба с маслом, потому что я не хочу плодить нищету в этом мире. Религии, увеличивающие свою численность, раздавая хлеб и лекарства нищим, открывая приюты, обращая неприкасаемых, строя школы и больницы, лишь на первый взгляд осуществляют настоящее служение.
Но это не служение по двум причинам: во-первых, мотивом их действий служит стремление увеличить численность своей паствы. Они покупают вас по дешевке, и при этом вы даже не осознаете, что оказываетесь на рынке рабов, что вас выставляют на продажу. И, во-вторых, это не служение, потому что у них есть еще один мотив: чем больше новых христиан они приведут в свою церковь, тем большую благостность они обретут в ином мире. Чем больше людей они обратят в мусульман, тем ближе для них становится рай.
Так что с их стороны — это обычная алчность. И заодно политика, потому что с увеличением своей численности они все уверенней воздействуют на правительства и на народы мира.
Только что в Индии побывал папа. В своей приветственной речи в первый день в Нью-Дели он выразил крайнее разочарование. Он заметил, что это был худший из всех его дней путешествий по миру. Постойте, но ведь духовному лидеру не подобает расстраиваться только потому, что его пришли послушать всего какие-то двадцать тысяч человек. Да и те стали расходиться, не дослушав его выступление до конца. До сих пор он бывал только в католических странах, где послушать его собирались миллионы. Но эти двадцать тысяч, на самом деле, пришли вовсе не слушать — они заглянули просто из любопытства.
Но с чего бы ему расстраиваться? Разочарование наступает, только если у вас есть определенные ожидания; в противном же случае, не имеет никакого значения, придет кто-нибудь или нет.
В своей речи он очень туманно, дипломатично, в обход выступил против кастовых различий у индуистов, что, мол, все люди должны быть равны. Он сам либо не понимает, что говорит, либо просто лжет, потому что шудрам, неприкасаемым, ставшим католиками, точно так же не позволяют молиться рядом с остальными христианами — они отделены. Для них построили маленькие церквушки, чтобы они там в уединении и молились. И этот человек имеет наглость осуждать индуистов.
Шудрам обещали, что, обратившись в христианство, они получат равенство; только на этом условии они приняли крещение. Но с ними не обращаются на равных — они даже не могут молиться в других церквях бок о бок с остальными христианами. Они стали шудрами-христианами, так что разницы никакой нет. Ни в коем случае это не приобретение для них. Это, наоборот, потеря, потому что пока они оставались шудрами-индуистами, индийская конституция предоставляла им некоторые привилегии. На любом предприятии для шудр выделяли специальные квоты. Были они квалифицированы или нет — они получали свои места, зарезервированные только для них. В университетах и колледжах им давали специальные стипендии. Заслуживали они их или нет — роли не играло. Веками они страдали,