Шолох: Тень разрастается стр. 163
Самоуверенность…
Не успела я вынырнуть из своего странного вселенского транса, как чужак брезгливо сжал мое плечо. Краем глаза я увидела слишком длинные для мужчины, остро заточенные ногти, выкрашенные под игральные карты.
И все пропало, как всегда пропадает во время Прыжка.
ГЛАВА 32. История джокера
В следующее мгновение после телепортации я обнаружила себя лицом в снег.
Не худшая поза. Обычно я так сплю. Правда, вместо шершавого камня — подушка.
Все тот же серебристый голос чужака вел надо мной бодрые подсчеты:
— Эту спасли, этого спасли, этого спасли! Хотя, ей-богу, последнего не стоило!
Слова утешали. Но произнесший их не стал мне оттого более понятным.
Я перевернулась на спину и наконец-то увидела обладателя карточных ногтей.
Он стоял наверху горного склона с кристаллами и соснами, задорно уперев руки в боки. Правая нога незнакомца — в высоком красном сапоге с загнутом мысом — давила на спину бессознательного Теннета. Возле левой ноги растерянным тюком валялся Мелисандр Кес. Тоже в обмороке.
Драконы продолжали бесноваться внизу склона, подлетев почти к кромену, явно не замечая, что воры, то есть мы, исчезли из-под прицела… Из-за беспрерывно выпускаемого ящерами пламени (они, хитрецы, распыляли его посменно) даже у нас, в отдалении, было теплым-теплом.
Чужак перехватил мой изумленный взгляд и задорно помахал когтистою рукою.
— Ты кто? — хрипло выдохнула я.
— А ты не догадалась, лапушка? — он подмигнул густо подкрашенным глазом. Игривая рыжая челка колыхнулась, подчеркнув вопрос.
Чужак был невысок — метр семьдесят, не больше. Нарядно взлохмачен — то есть видно, что его темно-оранжевые космы подверглись специальной обработке хаосом, а не то чтобы сами так живописно легли. На вид ему я дала лет семнадцать максимум.
Глаза у незнакомца были миндалевидные, темные, слегка раскосые, подведенные черным. Да еще и вниз от них сбегали вертикальные линии, нарисованные тушью — будто две дорожки от слез. Так иногда раскрашивают арлекинов в провинциальных театрах. Нос у парня был длинный, прямой. Губы — столь алые, что и столичная кокетка позавидует. Кожа бледная, но не как от болезни, а «по знатному».
В одежде ярче всего выделялся широкий белый воротник в стиле «мельничный жернов» (родом из Асерина шестнадцатого века). Хотя мне такие воротники чаще напоминают вафлю. Все остальное было плотно упаковано в глухой коричневый балахон с треугольным капюшоном.
В общем, очень интересный персонаж. Появись такой в Шолохе — девицы штабелями начнут укладываться, зуб даю.
Я наклонила голову вбок и сказала:
— Я так понимаю, ты вылез из-за двери в кромене. Так что шансы того, что мы знакомы, стремятся к нулю.
— Ну да, ну да, — заливисто расхохотался чужак.
И, как гадалка, провел пальцами перед своим лицом, будто веером.
— Можно подумать, так много народа умеет телепортироваться, влезать другим людям в разум, и наносит изображение карт на ногти… — ехидно продолжил он. Тотчас, будто что-то вспомнив, перевел взгляд на свои руки. Сипло ахнул — я испугалась — и начал остервенело грызть ногти, совершенно забыв обо всем остальном.
— Откуда я знаю, что умеет и не умеет народ во Внешнем мире? — буркнула я, неприязненно косясь на юношу.
Наглец мгновенно оторвался от ногтей. Он обиженно топнул ногой:
— Да я не из Внешнего мира, как ты его называешь! Я был в самом кромене, внутри кромена!
— Как можно быть внутри кромена? Это ж купол?
— Вот именно! Очень мне хреново там было, если что! Я там застрял! А вы меня спасли, между прочим. Понимаешь?
— Нет, — призналась я.
— Ну твои друзья. Ну эти двое. Ме-е-е-е-ел, — незнакомец вдруг высоко заблеял на манер овечки. Я даже отшатнулась.
— И Дахху — ухуху! — радостно закивал чужак.
Я незаметно отползла от него сантиметров на десять. Если он такой законченный псих, каким выглядит, лучше мне обеспечить себе пути отхода.
Незнакомец, меж тем, снял с Теннета ногу. Теперь он просто-напросто плюхнулся на спину лежащего маньяка, как на лавочку:
— Фу-ты-ну-ты-гнуты… Не понимаешь.
Он зевнул и без интереса обернулся за спину, в сторону драконов, мечущихся под нами, будто очень рассерженные шмели в банке.
Мне надоел этот цирк.
Я подошла к парню и рывком подняла его с нечастного Теннета. Потом, держа за плечи, столбом установила перед собой (нас так выставлял мастер Пнивколено на тренировках).
А потом весьма недружелюбно прищурилась на эту рыжую морду:
— Что я понимаю, так это то, что залезание в голову моих друзей — твоих рук дело. А значит, это из-за тебя Дахху с Мелом украли драконье яйцо. Из-за тебя ящеры теперь беснуются — и я не знаю, вдруг они перед вылетом как-то навредили