Соратники Иегу стр. 107
о вечности.
Минуты шли за минутами. Ролану казалось, что сумрак сгущается: очевидно, луна скрылась за набежавшим облаком.
Близилась полночь. Его напряженный слух улавливал тысячи смутных звуков, всевозможные шорохи и шелесты, долетавшие из ночного мира, который пробуждается, когда засыпает дневной.
Природа не желает, чтобы жизнь замирала даже в часы нашего отдыха, ею создан ночной мир наподобие мира дневного, и вот над ухом спящего жужжит комар, и лев бродит вокруг шатра бедуина.
Но недаром приходилось Ролану стоять на страже ночью, охраняя лагерь, затерянный в пустыне, охотиться по ночам, совершать ночные походы: все эти звуки были ему хорошо знакомы и ничуть не беспокоили его. Внезапно снова раздался бой часов, совсем близко, чуть не над его головой.
Он насчитал двенадцать ударов: полночь.
Последний удар затрепетал в воздухе, словно крыло бронзовой птицы, и медленно, уныло, тоскливо погас.
В тот же миг молодому человеку послышался глухой стон.
Ролан напряг слух, повернув голову в ту сторону, откуда доносился звук.
Снова прозвучал стон, теперь уже ближе.
Он встал и оперся о стол, сжимая в каждой руке по пистолету. Слева, в шагах десяти от Ролана, послышался шорох, напоминающий шуршанье длинного платья, задевающего траву.
Он выпрямился, напряженный, как струна.
В следующий миг на пороге огромного зала появилась тень. Призрак напоминал
старинную статую, из тех, что лежат на гробницах. Он был закутан в длинный саван, волочившийся за ним по полу.
На минуту Ролан усомнился в себе самом. Быть может, все дело тут в самовнушении, в предвзятой идее? Уж не жертва ли он обмана чувств, одной из тех галлюцинаций, которые признает медицина, будучи не в силах их объяснить?
Новый стон призрака рассеял его сомнения.
— Клянусь честью! — воскликнул Ролан, громко смеясь. — Мы сведем с тобой счеты, дружище!
Привидение остановилось и протянуло руку к офицеру.
— Ролан! Ролан! — проговорил призрак глухим голосом. — Сжалься, не преследуй мертвых в могиле, куда ты их загнал!
И призрак продолжал свой путь, не ускоряя шага.
Удивленный Ролан сошел с возвышения и ринулся преследовать его.
Это было нелегким делом: путь преграждали камни, сдвинутые с места скамьи, опрокинутые столы.
А между тем призрак, казалось, двигался среди всех этих препятствий по незримой тропе, он шел все тем же ровным шагом, и ничто не останавливало его.
Всякий раз, как он проходил мимо окна, тусклые лунные лучи освещали саван и вырисовывались очертания его фигуры; вслед за тем он тонул во мраке, вновь появлялся и вновь исчезал.
Ролан не спускал глаз с призрака: он боялся хоть на миг упустить его из виду и не мог разглядеть дорогу, которая так легко давалась привидению и так трудна была для человека.
На каждом шагу он спотыкался, а призрак уходил все дальше.
Привидение приблизилось к двери, находившейся против той, в которую оно вошло. Ролан разглядел вход в темный коридор и понял, что призрак сейчас ускользнет от него.
— Человек или призрак, грабитель или монах! — крикнул он. — Остановись или я стреляю!
— Два раза нельзя убить одно и то же тело, а душа, как ты знаешь, — продолжало привидение глухим голосом, — неподвластна смерти!
— Кто же ты? — спросил Ролан.
— Призрак человека, которого ты безжалостно вырвал из мира сего!
Молодой офицер расхохотался; его нервный, пронзительный смех