Соратники Иегу стр. 121
ты признал себя побежденным?
— Это я-то? Как будто вы не знаете меня? Я стал его преследовать и снова в него выстрелил. Но оно лучше меня ориентировалось в полуразрушенном монастыре и ускользнуло.
— Черт!
— На другой день была очередь сэра Джона, нашего англичанина.
— И он видел твое привидение?
— Он видел кое-что почище: видел двенадцать монахов; они вошли в церковь и судили его за то, что он захотел проникнуть в их секреты; они приговорили его к смерти и закололи кинжалом.
— И он не защищался?
— Как лев! Он убил двоих!
— И он умер?
— Нет, но ему крепко досталось. Все же я надеюсь, что он выкарабкается. Представьте себе, генерал, его нашли на обочине дороги и отнесли к моей матери; у него в груди торчал кинжал, как жердь в винограднике.
— А! Да ты, я вижу, рассказываешь мне сказки про судилище святой Феме! Только и всего!
— А на лезвии кинжала, чтобы знали, кем нанесен удар, была надпись: «Соратники Иегу».
— Хватит тебе! Разве что-нибудь подобное может происходить во Франции, в последний год восемнадцатого века? Я понимаю, еще в Германии, в средние века, во времена Отгонов и Генрихов!
— По-вашему, этого не может быть, генерал? А вот посмотрите кинжал. Как он вам понравится? Не правда ли, симпатичный?
И молодой человек
вынул из-под полы одежды кинжал, лезвие и гарда которого были выкованы из одного куска железа.
Гарда, или скорее рукоятка, имела форму креста; на лезвии были вырезаны слова: «Соратники Иегу».
Бонапарт внимательно рассмотрел кинжал.
— И ты говоришь, они вонзили эту игрушку в грудь твоему англичанину?
— По самую рукоятку.
— И он не умер?
— Пока еще нет.
— Ты слышал, Бурьенн?
— С величайшим интересом!
— Напомни мне об этом, Ролан!
— Когда, генерал?
— Когда… когда я стану хозяином. Пойди поздоровайся с Жозефиной. Идем, Бурьенн, ты будешь обедать с нами. Смотрите не болтайте, — у меня обедает Моро. А кинжал я оставлю у себя как диковинку.
Бонапарт вышел первым, вслед за ним Ролан, за которым следовал Бурьенн.
На лестнице генерал повстречался с ординарцем, посланным к Гойе.
— Ну, что? — спросил он.
— Вот ответ президента.
— Дайте.
Бонапарт распечатал письмо и прочитал:
«Президент Гойе почитает для себя счастьем предложение генерала Бонапарта. Послезавтра, 18 брюмера, он ждет его к обеду вместе с его прелестной супругой и с любым из его адъютантов.Мы сядем за стол в пять часов.Если время не подходит генералу Бонапарту, мы просим его сообщить удобный для него час.
16 брюмера, год VII.С тонкой, непередаваемой усмешкой Бонапарт спрятал письмо в карман. Потом он повернулся к Ролану.
— Ты знаешь президента Гойе? — спросил он.
— Нет, генерал, — ответил Ролан.
— Вот увидишь, какой это славный человек!
Это было сказано ни с чем не сравнимым тоном, столь же загадочным, как и его усмешка.
XXСОТРАПЕЗНИКИ ГЕНЕРАЛА БОНАПАРТАЖозефине было тридцать четыре года. Несмотря на свой возраст, а может быть, благодаря этому прелестному возрасту, когда женщина как бы с некой высоты взирает и на минувшую молодость и на приближающуюся старость, она была в полном расцвете красоты, обладала несравненной грацией и неотразимым обаянием.
Опрометчивое признание Жюно вызвало у Бонапарта, при возвращении в Париж, некоторое охлаждение к Жозефине, но не прошло и трех дней, как эта