Соратники Иегу стр. 152
Ломбардии или Каира!
— Вы забываете про Вандею! Вандея еще не сломлена!
— Пусть так! Но где ее вожди? Где Кателино, Лескюр и Ларошжаклен? Где д’Эльбе, Боншан, Стофле, Шарет?
— Вы говорите о людях, люди были уничтожены, но идея жива, и во имя ее сегодня сражаются д’Отишан, Сюзанет, Гриньон, Фротте, Шатийон, Кадудаль! Быть может, младшие не стоят старших, но и от них можно потребовать только одного, чтобы они, в свою очередь, погибли!
— Берегитесь! Если я найду нужным предпринять поход на Вандею, я не пошлю туда ни сантеров, ни россиньолей!
— В свое время Конвент направил туда Клебера, а Директория — Гоша!
— Я никого не
буду посылать, я пойду сам!
— В худшем случае наши вожди будут убиты, как Лескюр, или расстреляны, как Шарет.
— Но, возможно, я их помилую.
— Катон показал нам, как избегают прощения Цезаря!
— Имейте в виду, что вы приводите в пример республиканца!
— Катон из тех людей, примеру которых можно следовать независимо от того, к какой партии принадлежишь.
— А если я вам скажу, что Вандея в моих руках?
— В ваших руках?!
— И если я захочу, она будет усмирена за три месяца!
Молодой человек покачал головой.
— Вы мне не верите?
— Мне трудно поверить.
— А если я утверждаю, что дело обстоит именно так? Если я вам это докажу, сказав, к каким мерам прибегну или, вернее, каких людей привлеку?
— Если такой человек, как генерал Бонапарт, утверждает нечто, я готов ему поверить. Но если он утверждает, что может усмирить Вандею, я в свою очередь скажу ему: «Берегитесь! Лучше для вас иметь дело со сражающейся Вандеей, чем с Вандеей-заговорщицей! Сражающаяся Вандея — это шпага, Вандея-заговорщица — кинжал!»
— О! Я знаком с вашим кинжалом, — заявил Бонапарт. — Вот он!
Подойдя к бюро, он вынул из ящика кинжал, полученный им от Ролана, и положил на стол с таким расчетом, чтобы Морган мог дотянуться до него рукой.
— Но, — прибавил он, — кинжал убийцы не коснется труди Бонапарта! Хотите попробовать?
И он приблизился к молодому человеку, устремив на него свой пылающий взор.
— Я пришел сюда не для того, чтобы убивать вас, — холодно возразил Морган. — Впоследствии, если я найду, что ваша смерть необходима для торжества нашего дела, я приложу к этому все усилия, и если мне это не удастся, то Не потому, что вы уподобитесь Марию, а я — кимвру… Вам больше нечего мне сказать, гражданин первый консул? — спросил он, отвешивая поклон.
— Есть. Скажите Кадудалю, что, если он захочет сражаться с врагом, вместо того чтобы драться с французами, то в моем бюро лежит его уже подписанный диплом на звание полковника.
— Кадудаль командует не полком, а целой армией. Вы не захотели уронить себя, превратившись из Бонапарта в Монка, так почему же вы требуете, чтобы он стал из генерала полковником?.. Вам больше нечего мне сказать, гражданин первый консул?
— Есть. Можете ли вы переслать мой ответ графу Прованскому?
— Вы хотите сказать: королю Людовику Восемнадцатому?
— Не будем придираться к словам: тому, кто мне написал.
— Его посланец находится в лагере Обье.
— Ну, так я изменил свое решение: я ему отвечу. Эти Бурбоны до того слепы, что он способен превратно истолковать мое молчание.
Бонапарт сел за письменный стол и написал следующее послание,