Соратники Иегу стр. 53
сделать.
Потом, обращаясь к молодому аристократу, бледному, но спокойному, он добавил:
— Сударь, быть может, сегодня утром во время спора я чересчур погорячился?
Несколько секунд он ждал ответа.
— Ваша очередь стрелять, сударь, — отозвался г-н де Баржоль.
— Но сейчас, — продолжал Ролан, не обращая внимания на его слова, — вы поймете, чем была вызвана эта горячность, и, быть может, извините ее. Я военный и к тому же адъютант генерала Бонапарта.
— Стреляйте, сударь, — повторил молодой дворянин.
— Скажите, что вы отказываетесь от своих слов, сударь, — продолжал офицер. — Скажите, что репутация генерала Бонапарта как человека благородного и порядочного так высока, что скверная итальянская пословица, с досады придуманная побежденными, не имеет к нему никакого отношения. Скажите это, и я подальше заброшу пистолет и пожму вам руку; ведь я вижу, сударь, что вы храбрый человек!
— Я только тогда признаю вашего главнокомандующего благородным и порядочным человеком, как вы называете его, сударь, если этот гений, имеющий влияние на политику Франции, уподобится Монку, то есть вернет трон законному государю.
— О! — возразил с улыбкой Ролан. — Вы слишком многого хотите от республиканского генерала!
— В таком случае я не отступаюсь от своих слов, — заявил молодой дворянин. — Стреляйте, сударь, стреляйте!
Видя, что Ролан не спешит с выстрелом, он воскликнул, топнув ногой:
— Гром и молния! Стреляйте же!
При этих словах Ролан поднял кверху пистолет, собираясь выстрелить в воздух.
Но г-н де Баржоль остановил его движением руки и словами:
— Ради Бога, не делайте этого. А то я потребую, чтобы начали все сначала и чтобы вы стреляли первым!
— Клянусь честью, — вскричал Ролан, и лицо его стало мертвенно-бледным, будто он потерял всю кровь, — первый раз делаю такие уступки противнику… Убирайтесь к черту! Раз вы не хотите жить, то умрите!
И в тот же миг, не целясь, он опустил пистолет и выстрелил.
Альфред де Баржоль схватился рукой за грудь, качнулся вперед, потом назад, повернулся и упал ничком на землю.
Пуля Ролана пронзила ему сердце.
Увидев, что г-н де Баржоль упал, сэр Джон подошел к Ролану и повел его туда, где лежали сюртук и шляпа офицера.
— Вот и третий… — прошептал со вздохом Ролан. — Но вы свидетель, что он сам этого захотел.
И, подав англичанину дымящийся пистолет, он надел сюртук и шляпу.
Между тем г-н де Валансоль подобрал пистолет, выпавший из руки его друга, и вместе с ящиком вручил его сэру Джону.
— Ну что? — спросил англичанин, указывая глазами на Альфреда де Баржоля.
— Он умер, — ответил секундант.
— Что, сударь, я не уронил своей чести? — проговорил Ролан, вытирая платком с лица пот, выступивший при известии о смерти противника.
— Нет, сударь, — ответил г-н де Валансоль, — но позвольте сказать: у вас несчастливая рука…
И, поклонившись с безупречной вежливостью Ролану и его секунданту, он вернулся к телу своего друга.
— А вы что думаете, милорд? — снова спросил Ролан.
— По-моему, — ответил сэр Джон, невольно поддавшись восхищению, — вы из тех людей, которым божественный Шекспир вкладывает в уста такие слова: «Опасность и я — два льва, рожденные в один и тот же день; но старший я».
VРОЛАННа обратном пути оба были грустны и молчаливы. Как видно, потеряв шансы умереть, Ролан утратил и свою оживленность.
Быть может, катастрофа, виновником которой он