Соратники Иегу стр. 71
дело, но оно заняло добрых пятнадцать часов, отсюда и моя задержка. Я решил: пусть уж лучше я опоздаю, но надо положить конец ложным слухам, что распускают про нас! Правильно ли я поступил, господа?
Собрание разразилось криками «браво!».
— Но все же, — заметил один из присутствующих, — я нахожу, что вы поступили неосторожно; разве можно было вам самому относить деньги гражданину Жану Пико?
— Дорогой полковник, — возразил Морган, — есть одна итальянская пословица, которая так звучит по-французски: «Кто хочет — сам идет, кто не хочет — другого пошлет». Я захотел — и отправился сам.
— Имейте в виду, что если вас угораздит попасть в лапы Директории, то этот молодец не подумает вас отблагодарить, он сразу же узнает вас, и в результате его благодарности вам отсекут голову.
— О! Я не боюсь этого!
— А почему бы ему вас не узнать?
— Неужели вы думаете, что я совершаю свои вылазки с поднятым забралом? Честное слово, дорогой полковник, вы меня принимаете за простака. Снимать маску можно в обществе друзей. Но когда имеешь дело с чужими — упаси Бог! По-моему, у нас во Франции сейчас карнавал в полном разгаре! Почему бы мне не выступить в роли Абеллино или Карла Моора, когда господа Гойе, Сиейес, Роже Дюко, Мулен и Баррас изображают королей Франции?
— И вы появились в городе в маске?
— В городе, в гостинице, в столовой. Правда, хотя лицо у меня было закрыто, мой пояс сразу бросался в глаза, а он, как видите, недурно украшен!
Молодой человек распахнул плащ, и все увидели за поясом четыре пистолета и подвешенный к нему короткий охотничий нож.
Морган добавил с характерной для него веселой беспечностью:
— Не правда ли, у меня был свирепый вид? Вероятно, им со страху померещилось, что это покойный Мандрен спустился с гор Савойи. Между прочим, вот шестьдесят тысяч франков, принадлежавших ее высочеству Директории!
Молодой человек презрительно двинул ногой лежавший на полу чемодан, и тот обиженно отозвался металлическим звуком, обнаруживающим присутствие золота.
Потом он уселся среди своих друзей, внимательно слушавших его рассказ.
Один из монахов наклонился и поднял чемодан.
— Сколько угодно презирайте золото, дорогой Морган, если это не мешает вам захватывать его, но я знаю храбрецов, которые жаждут получить эти презренные шестьдесят тысяч франков, как заблудившийся в пустыне караван жаждет найти спасительный глоток воды.
— Вы имеете в виду наших вандейских друзей? — спросил Морган. — Бог с ними! Эти эгоисты сражаются. Они избрали себе розы, а нам оставили шипы. А разве они ничего не получают из Англии?
— О да, — весело ответил один из монахов, — в Кибероне они получили пули и картечь.
— Я имею в виду Англию, а не англичан.
— От нее — ни гроша.
— Но мне думается, — сказал один из монахов, видно самый осмотрительный, — что наши принцы могли бы прислать хоть немного золота тем, кто проливает кровь за дела монархии! Неужели они не боятся, что в конце концов Вандее надоест проявлять преданность, за которую она до сих пор, насколько я знаю, не видела даже благодарности?
— Вандейцы, милый друг, — возразил Морган, — народ великодушный, и будьте спокойны, им не надоест! К тому же чего бы стоила преданность, если бы она не встречала неблагодарности? Преданность, за которую платят благодарностью, уже