Соратники Иегу стр. 85
англичан, не так-то легко развлечь!
— Я уже вам говорил, Ролан, — возразил лорд Тенли, повернувшись к молодому человеку, — что для меня замок Черных Ключей — настоящий рай!
— Согласен. Но чтобы вам не наскучил этот рай, я изо всех сил постараюсь доставить вам побольше удовольствий. Интересуетесь ли вы археологией? Такими зданиями, как ваше Вестминстерское аббатство, Кентерберийский собор? У нас имеется старинная церковь в Бру — чудо искусства! Это каменное кружево создано строителем Коломбаном. О ней сложилась легенда, и я расскажу ее вам как-нибудь вечером, когда на вас нападет бессонница. Вы увидите там гробницы Маргариты Бурбонской, Филибера Красивого и Маргариты Австрийской. Я предложу вашему вниманию загадочный девиз этой государыни — «Fortune, inortune, fort: une». Я утверждаю, что разгадал смысл этого девиза, используя его латинский вариант: «Fortuna, infortuna, forti una» — «Счастье и несчастье для сильного равны».
Любите ли вы рыбную ловлю, мой милый гость? У ваших ног Ресуза, под рукой у вас коллекция удилищ и крючков, принадлежащая Эдуару, и коллекция сетей, принадлежащая Мишелю. Что до рыб, то, вы знаете, их мнением меньше всего интересуются.
Любите ли вы охоту? В ста шагах от нас Сейонский лес. О псовой охоте не может быть и речи: если охотиться, то с ружьем. Оказывается, в лесу, принадлежавшем картезианским монахам, которых я так боялся, пропасть кабанов, косуль, зайцев и лисиц. Там никто не охотится, потому что это государственное достояние, а государство о нем не радеет, ибо сейчас некому нами править. Как адъютант Бонапарта я буду исключением, и попробуй только кто-нибудь мне запретить! Моей дичью были австрийцы на Адидже и мамлюки на берегах Нила, а теперь ею будут кабаны, лани, косули и зайцы на побережье Ресузы. Один день мы посвятим археологии, другой — рыбной ловле, а третий — охоте. Вот уже три дня! Вы видите, дорогой мой гость, что нам остается подумать только о том, как провести каких-нибудь пятнадцать или шестнадцать дней.
— Милый Ролан, — с глубокой грустью сказал сэр Джон, не отвечая на многословную импровизацию офицера, — неужели вы никогда не откроете мне, какая лихорадка вас сжигает, какая печаль терзает вашу душу?
— Будет вам! — воскликнул Ролан, заливаясь пронзительным вымученным смехом. — Мне еще никогда не было так весело, как сегодня утром! Это у вас, милорд, сплин, и вы видите все в черном свете.
— Когда-нибудь я стану вашим настоящим другом, — отвечал с серьезным видом сэр Джон, — это будет, когда вы откроете мне свою душу, и в тот день я разделю с вами ваши страдания.
— И мою аневризму… Вы не голодны, милорд?
— Почему вы меня об этом спрашиваете?
— Я слышу на лестнице шаги Эдуара, сейчас он сообщит вам, что завтрак подан.
И действительно, не успел Ролан это проговорить, как дверь отворилась и вошел мальчик:
— Брат Ролан, матушка и сестрица Амели ждут к завтраку милорда и тебя.
Потом, схватив правую руку англичанина, он стал внимательно разглядывать пальцы: большой, указательный и безымянный.
— Что это вы рассматриваете, мой юный друг? — спросил сэр Джон.
— Я смотрю, не испачканы ли у вас пальцы чернилами?
— А если бы они были испачканы, то что бы это означало?
— Что вы написали в Англию и велели прислать мои пистолеты и саблю.
— Нет, я