Соратники Иегу стр. 9
не их разыскиваю, сударь.
— Я тоже говорю не об иезуитах. Я имею в виду грабителей дилижансов, которые свирепствовали на дорогах между тысяча семьсот девяносто седьмым и тысяча восьмисотым годами.
— Так вот, сударь, разрешите вам доложить, что я приехал в Бурк собирать сведения о тех, которые назывались Соратниками Иегу, а не Соратниками Иисуса.
— Но что может означать название «Соратники Иегу»? Я привык всегда доискиваться до истины.
— Я тоже, сударь. Поэтому-то я и не путаю разбойников с большой дороги с апостолами.
— В самом деле, это было бы неблагочестиво.
— А между тем, сударь, вы принимали эту версию, и пришлось мне, поэту, приехать к вам, чтобы избавить от заблуждения вас, историка.
— Я готов выслушать ваши объяснения, сударь, — отвечал магистрат, поджимая губы.
— Они очень краткие и простые. Иегу был царем Израиля, которому пророк Елисей повелел истребить дом царя Ахава. Елисеем именовали Людовика Восемнадцатого, Иегу называли Кадудаля, домом Ахава — Революцию. Вот почему грабители дилижансов, похищавшие казенные деньги с целью поддерживать войну в Вандее, назывались Соратниками Иегу.
— Сударь, я счастлив, что в мои годы могу узнать что-нибудь новое.
— Ах, сударь, мы всегда что-нибудь узнаем, во всякое время, в любом возрасте: в течение жизни мы познаем людей, после смерти познаем Бога.
— Но в конце концов, — проговорил мой
собеседник, пожимая плечами, — чем я могу быть вам полезен?
— Так вот, сударь, четверо молодых людей, главари Соратников Иегу, были казнены в Бурке, на Бастионной площади.
— Прежде всего, сударь, у нас в Бурке казнят не на Бастионной площади, а на Рыночной.
— Теперь, сударь, последние пятнадцать или двадцать лет… это верно… после Пейтеля. Но прежде, особенно во времена Революции, казнили на Бастионной площади.
— Возможно.
— Так оно и есть… Этих четырех молодых людей звали Гюйон, Лепретр, Амье и Ивер.
— Первый раз слышу эти имена.
— А между тем в свое время они гремели, особенно в Бурке.
— И вы уверены, сударь, что эти люди были казнены именно здесь?
— Уверен.
— Откуда у вас такие сведения?
— От одного человека, чей дядя, жандармский капитан, присутствовал при казни.
— А как зовут этого человека?
— Шарль Нодье.
— Шарль Нодье! Романист, поэт!
— Будь он историком, я не стал бы настаивать на своем, сударь. Недавно, во время путешествия в Варенн, я узнал цену историкам. Я настаиваю именно потому, что Нодье — поэт и романист.
— Воля ваша, но мне ничего не известно из того, что вас интересует, и я осмелюсь сказать, что если вы приехали в Бурк для того, чтобы собрать сведения о казни господ… Как вы их назвали?..
— Гюйон, Лепретр, Амье и Ивер.
— … то вы напрасно предприняли это путешествие. Вот уже двадцать лет, сударь, как я роюсь в городском архиве, но не встречал ничего похожего на то, о чем вы мне рассказываете.
— Городской архив, сударь, не имеет ничего общего с судебным архивом; быть может, в судебном архиве я разыщу то, что мне требуется.
— Ах, сударь, если вы хоть что-нибудь найдете в судебном архиве, это будет неслыханной удачей. Судебный архив, сударь, это хаос, сущий хаос! Вам придется просидеть здесь добрый месяц… а то еще и дольше…
— Я рассчитываю провести здесь всего один день, сударь. Но если я сегодня раздобуду нужные мне сведения, вы