Сословные условности стр. 40
спросила хозяина:
– А Полина тебе кем приходится?
Наташу этот вопрос тоже волновал, неужели у Мухи такая взрослая дочь? Может быть, он в своё время именно из-за неё расстался с Наташей. Это бы многое объяснило. Она пыталась высчитать, сколько сейчас тогда должно быть лет этой вот его дочери.
– Ну она со мной живёт, – сообщил Мухин, – по всему выходит, сожительница.
– Она беременна, – ляпнула Ирка.
– Я заметил, – ответил Мухин.
– Муха, так тебя можно поздравить, ты скоро станешь отцом. – Наташа изобразила на лице умиление. Час от часу не легче с этим Мухиным.
Мухин пожал плечами.
– Придётся. Раз девушка хочет рожать, разве я могу ей
это запретить?
– Разумеется, – согласилась Ирка. – А жениться на ней не собираешься?
– Зачем? Мне и так хорошо.
Вышли на пирс, где стояли на привязи водный мотоцикл и большой катер, рядом находился уютный песчаный пляж с лежаками.
– Тут можно искупаться, могу на мотоцикле покатать, – сообщил Мухин.
– Ой, какая жалость, что мы купальники не взяли, – сказала Ирка. – Что ж ты не предупредил.
– Зачем вам купальники? У меня тут можно в натуральном виде. Никого ж нет.
– Но ты-то есть, – сказала Наташа.
– А чего я не видел? – удивился Мухин, посмотрел на Наташу чрезвычайно наглыми глазами и поднял бровки вверх.
– Действительно! – Наташа решительно направилась к ближайшему лежаку, скинула с себя одежду и зашла в воду. Вода оказалась тёплая и кристально чистая, было видно песчаное дно и пальцы на ногах. – Будь добр, – попросила она явно офигевшего Мухина, – сгоняй в дом за полотенцем.
И уж если с возрастом фигура самого Мухина безусловно испортилась и оставляла желать лучшего, то сама Наташа оголённости своей могла совершенно не стесняться. Наоборот. Это в юности она гремела костями, а нынче округлилась и оформилась, дай Бог каждому, вернее, каждой.
«Накося выкуси»! – думала Наташа, бесстыже разглядывая внезапно стушевавшегося Мухина.
Он отвернулся и послушно побрёл к дому, а Ирка расхохоталась и последовала примеру Наташи.
– Два, два полотенца, – прокричала она в спину Мухину. – Мне тоже захвати.
Однако обратно с полотенцами Муха сам не пришёл, а прислал Полину. Наташа не удержалась и спросила у неё:
– Сколько месяцев уже?
– Шесть. Мальчик, – с гордостью в голосе доложила она.
– Повезло! Я всегда мечтала о мальчике, мальчики такие зайчики, такие пусечки, – засюсюкала Ирка.
– Ага! Это пока они не начали двойки из школы приносить и курить, хорошо ещё если обычные сигареты, – проворчала Наташа, вспомнив нелёгкий воспитательный процесс. – Как назовёте?
– Не знаю. Игорь пока не решил.
– А вам самой-то как бы хотелось назвать?
– Мне, как Игорь скажет. – Полина пожала плечами. – Это ж его сын.
Наташа замерла, не стала намекать Полине, что та вроде бы тоже имеет к ребёнку непосредственное отношение, и от дальнейших вопросов решила отказаться. Кто б мог подумать, что Муха такой сатрап?! Или это Полина этакая рабыня Изаура, инкубатор на ножках? А вдруг она вообще суррогатная мать? Хотя Муха же чётко сказал, что сожительница.
– Полина, а вы кем работаете? – поинтересовалась Ирка.
– Можно «на ты», я же молодая ещё, – ответила Полина. – Я не работаю, я беременная. Беременные не работают, им вредно, им надо отдыхать.
Сказанного было достаточно, чтобы Наташа практически возненавидела эту Полину, и совершенно не из ревности. Хотя ненавидеть беременных, наверное, нельзя, но