Сословные условности стр. 71
до Зеленогорска. На протяжении всего этого непрерывного поселения разве что менялись названия станций пригородной электрички, проходящей мимо. Здесь располагались старые дачи, и земля стоила таких колоссальных денег, что не надо даже об этом задумываться, так как расстройство обеспечено. Ведь у большинства жителей бывшего Ленинграда, у той самой черни, к которой относилась Наташа, дачи, если и были, то находились у чёрта на рогах в садоводствах среди болот, где-нибудь в районе станций Мга или Мшинская. Там в советское время жителям Ленинграда через предприятия, на которых они трудились, выделялись участки в шесть соток, где разрешалось поставить туалет-скворечник, маленький домик из говна и палок и насадить огород. В некоторых особо шикарных садоводствах имелся даже летний водопровод, остальные обходились колодцами. Другое дело побережье Финского залива на бывших финских территориях бывшей Российской империи. Здесь тоже располагались чьи-то дачи, и земельные участки были гораздо больше шести соток, и дома строились посолидней, хотя выгребные сортиры-скворечники тоже имелись в ассортименте. Как жители города становились владельцами подобных домов для Наташи всегда оставалось большой загадкой.
За время прошедшее с того момента, как Ленинград стал Санкт-Петербургом, многие дома поменяли своих владельцев и на месте старых дач ещё финской постройки появились новомодные дворцы из бетона или современные деревянные дома, у хозяев которых хватило вкуса, чтобы не гадить окружающую природу бетонным великолепием, но кое-где ещё оставались и старые потёртые дома на заброшенных участках. Видимо владельцы их канули в Лету, или задрали за свои сокровища совсем уж немыслимую цену.
Дом Романа Ивановича Калмыкова, как и все дома на его улице прятался за высоким современным забором, из-за которого виднелась только крыша, усыпанная сосновыми иголками. Автоматические ворота отъехали в сторону, и сразу за ними оказался просторный гараж.
Целоваться влюблённые начали сразу в процессе высадки из машины. Вернее, король сантехников выпрыгнул из машины довольно быстро, а вот Наташу ему опять пришлось вынимать. Странное дело, из Иркиного Тахо она сама как-то выбиралась без проблем, а вот из Титана ей, хоть убей, никак не удавалось выбраться самостоятельно. Весьма вероятно, что ей просто понравилось, как он доставал её из этого Титана в первый раз. Помните, как там про крепкие мужские руки, которые подхватили? Разумеется, подхватили и уже не выпустили. Наташа увлеклась процессом настолько, что последующее происходило уже будто в тумане. Она помнила, как вкатились в прихожую, и она скинула туфли, потом практически кубарем покатились куда-то, где было светло, чисто, мягко и пахло очень вкусно, вроде бы свежестью. И Наташе там стало хорошо, и просто замечательно, а потом ещё лучше и ого-го как, ну и, сами понимаете, вот это всё: жах-жах ух, м-м-м, ой, вау!
Только не надо вот тут сейчас этого, мол, а где романтические ухаживания, всепожирающая страсть и томление в груди? Нам же с вами больше пятнадцати лет, правда? И скорее всего даже больше тридцати, а может, и сорок или, мама дорогая, все пятьдесят или… Без разницы, сколько нам с вами сейчас, главное, чтобы мы все понимали, о чём речь.
– Я вот где-то читала, – сказала Наташа, ведь девушке после того, как ей стало хорошо, иногда хочется поговорить, – что в первый раз ни у кого из пар сразу хорошо не получается.