Шотландия навсегда! стр. 2
куче хвороста.
Смеркалось. Небо на востоке темнело, однако пелена серых облаков уже не была сплошной. На западе, затянутом низкими облаками, ни один луч заходящего солнца не мог пробиться и осветить это суровое пристанище одинокого человека.
Монах вернулся к своим вещам, достал спальный мешок, аккуратно расстелил его на собранной траве, после чего уселся на него и стал насвистывать и напевать какое-то попурри из песен, неприличествующих духовному лицу святой католической церкви. Через какое-то время это занятие ему наскучило, тогда он снял обувь и сунул её в траву под мешок, потом улегся в спальник, застегнул пуговицы на нем примерно до груди, закинул руки за голову и стал смотреть вверх, в небо.
Несколько минут спустя странный служитель Господа повернулся на бок, натянул верх спальника до шеи и закрыл глаза. Вскоре к звукам ветра и мерного шума прибоя добавилось тихое, едва слышное сопение спящего человека…
* * *За восемь месяцев до описываемых событий…— Мистер Дункан, вас срочно ищет доктор Уэшли.
— Энн, что случилось? Я тороплюсь.
— Не знаю. Он сказал, чтобы Вы срочно зашли к нему.
Рыжий молодой человек положил на стойку регистратуры несколько историй болезни, которые держал в руках, повернулся и торопливо пошел вглубь коридора, на ходу поправляя воротник сорочки, вылезший из-под воротника халата.
Постучав
в дверь, он сразу же, не дожидаясь приглашения, зашёл в кабинет.
— Мистер Уэшли, вызывали?
— Да-да, проходите Дункан, присаживайтесь.
Доктор Уэшли был из той породы докторов, глядя на которых пациенты начинали верить в могучую силу медицины и старательно выполняли все предписания доктора. Чуть выше среднего роста, склонный к небольшой полноте, доктор умел расположить к себе почти любого пациента, сколь бы тот не был замкнутым. Светло-карие глаза, в которых иногда проскакивали искры, вызывали доверие, мелкие морщинки вокруг глаз выдавали в нём доброго и открытого человека, а голос, мягкий и густой баритон, будил у некоторых пациентов воспоминание о добром докторе из сказок, который даёт сладкую микстуру заболевшим детям.
Образ дополняли небольшая тёмно-русая бородка клинышком, в краях которой переплетались седые нити, и чистый белый халат. В своём кабинете он предпочитал находиться именно в халате, так как при беседах с посетителями, с больными и их родственниками, а иногда и их наследниками очень важно расположить человека к себе, а доктору в классическом белом халате сделать это проще, чем человеку в стандартном комплекте для проведения операций, которого подсознательно опасаются.
— Как ваши дела, мистер Дункан?
— Всё хорошо, мистер Уэшли.
— Прекрасно. У меня не так много времени, поэтому перейдём сразу к делу. Через полгода заканчивается ваше обучение в ординатуре, поэтому мне интересно, как продвигается ваша дипломная работа?
— Всё хорошо. Материал я подобрал, статистические наблюдения по контрольной группе свёл в таблицу, провёл сравнение методов послеоперационной реабилитации, используемых у нас и на континенте. Есть небольшая задержка с вступительной частью, так как пока не хватает материала по способам лечения, бытовавшим до развития медицины…
— То есть, успеете в срок?
— Да.
— Тогда перейдём ко второму вопросу. — Доктор Уэшли потёр кончик носа, взял в руки карандаш и начал его медленно поворачивать. — Я хочу поручить вам одно важное дело. У вас послезавтра нет ничего неотложного?
Услышав мягкие просительные интонации, Дункан с интересом посмотрел на собеседника.
— Вроде