Советник королевы - суперагент Кремля стр. 310
из (разведывательной. — В.П.) сети? — Да.
— Можете ли Вы назвать его имя?
— Боюсь, что нет.
— Ваш друг, который рекомендовал Вас, знал о ваших прежних марксистских убеждениях?
— Да.
— Когда Вы начали работать в МИ-5, кому Вы передавали информацию? Вашему советскому агенту или одному из ваших английских «друзей»?
— Обоим.
— Так значит, Вы никогда не встречали агента? Русского?
— Нет, встречал.
— Это был русский?
— Да, русский.
— Могли бы Вы назвать его имя?
— Боюсь, что нет.
— Он был из посольства?
— Полагаю, что да.
— Где Вы встречались?
— Опять я думаю, что это тема, которую я не буду обсуждать.
— В Лондоне? Нерегулярно?
— Да, в Лондоне.
— Было ли это до германского вторжения в Россию или после? — Главным образом после. Я поступил в МИ-5 в 1940 году.
— Какого рода информацию Вы направляли до вторжения Германии в Россию?
— Почти никакой. В то время я работал в секции не слишком важной, где не имел доступа к большому количеству информации, и она носила главным образом рутинный характер.
— Что значит «рутинный»?
— Относительно персонального состава (английских спецслужб. — В.Я.).
— Вы думаете, что эта информация не помогла русским?
— Я думаю, что большую часть ее они уже знали.
— Какого рода информацию Вы посылали после вступления России в войну?
— Это
была информация почти целиком о германской разведывательной службе, в значительной степени о перехваченных немецких данных, главным образом о них.
Последний ответ очень интересен. Собственно, эту информацию, перехваченную у немцев, передавать русским, своим союзникам, должен был бы не Блант, а сами английские спецслужбы и английское военное командование. Она была жизненно важной для победы над общим врагом, угрожавшим Англии не меньше, чем Советскому Союзу. Эта информация могла бы значительно уменьшить потери Советского Союза в живой силе и технике. Но английское правительство этого не делало. Этот союзнический долг выполнял Антони Блант.
Продолжу, однако, рассказ об интервью. Часть его касалась отношений Бланта с Берджесом и его бегства с Маклином в Москву.
— Вы не чувствовали себя обязанным предупредить секретные службы (о готовящемся бегстве. — В.Я.)?
— Нет, потому что они были моими друзьями.
— Вы получали приглашение бежать в Россию?
— Через год я получил предложение выехать в Россию, но я отказался.
— Какого рода предложение? Ведь Вы не работали на русских после войны?
— Формально я не порвал с русскими…
— Вы предупредили Берджеса (об опасности. — В.Я.)?
— Нет… Филби предупредил их. Я ничего не знал об этом.
— Вы же знали, что Берджес и Маклин продолжали работать после войны на Советы?
— Да.
— Откуда?
— От Гая Берджеса.
— Когда Вы узнали об их бегстве?
— Когда Гай вернулся из Америки, за неделю — за десять дней до их бегства.
— Вы посещали в 1951 году после их бегства квартиру Берд-жеса и немного «почистили» ее?
— Немного.
— Было это сразу после того, как они сбежали?
— Да, сразу после этого.
— Все, кого Вы завербовали в Кембридже (для работы в советской разведке. — В.П.)У уже на том свете?
— Я не могу отвечать на этот вопрос.
— А правильно ли, что ваша сеть насчитывала около 20 человек?
— Я думаю, что это, вероятно, преувеличение.
Интервью показывает, что Блант, во-первых, не выдал никого, кому это могло бы причинить вред, во-вторых, он стремился представить дело так, что его разведывательная деятельность ограничивалась определенным отрезком времени, когда