Советник королевы - суперагент Кремля стр. 327
нелепые доводы. Один из них — он снимал квартиру вместе с другими молодыми людьми. Но это обычная практика, когда одному холостому мужчине снимать целую квартиру слишком дорого. Другой довод — он любил клубы, в которые допускались только мужчины. Но в Англии раньше во все клубы, а сейчас в большинство из них допускаются только мужчины. Третий — он путешествовал по Европе, как правило, со своими друзьями-мужчинами. Но что в этом необычного, тем более что его путешествия носили чаще всего научный характер. А если бы он путешествовал с женщинами, то его
обвинили бы в моральной распущенности?
Тот факт, что он не раз увлекался женщинами, не принимается во внимание, но то обстоятельство, что он остался холостяком, ставится ему в вину. Как будто все холостяки — гомосексуалисты. Хотя известно, что многие холостяки как раз отличаются необузданным влечением к женщинам, и они не способны выбрать одну спутницу на всю жизнь.
Словом, практически никаких серьезных доказательств его сексуальных склонностей биографы не приводят.
Нам, вместе с тем, известны отзывы некоторых женщин, с которыми Блант был в близких отношениях. Они отзываются о нем как об очень мягком человеке. «Он был самым деликатным джентльменом среди тех, кого я знала», — говорит о нем леди Мэри Данн. В Кембридже его часто видели в компании с Джейн Стюарт. Его друзья говорили, что Бланта особенно привлекали «интеллектуальные женщины». Впрочем, какова бы ни была его личная жизнь, нас это не касается. Поэтому более подробно на этой стороне его жизни останавливаться не будем. Интимное — значит сугубо личное. Пусть оно таковым и останется.
Продолжал ли Блант в 60-70-е годы работу разведчика или был целиком поглощен научной работой? Такой вопрос я задал Центру зарубежной разведки России.
Чем был вызван этот вопрос? Дело в том, что сам Блант в одном интервью заявил, что он покончил «со шпионской деятельностью» в 1945 году. Читатель уже знает, что это было «вынужденное» и, мягко говоря, неточное заявление. Вплоть до 1951 года, до побега Берджеса и Маклина, он продолжал быть тесно связан с Лубянкой. Некоторые предполагают, что в связи со значительным ухудшением здоровья Бланта в 50-е годы и позднее его разведывательная деятельность для Москвы была уже не такой активной. На мой взгляд, такие предположения имеют под собой некоторые основания.
Вероятно, можно сказать, что в последние годы он отошел от активной разведывательной работы в пользу СССР. Его разоблачение и признание им в 1964 году своей связи с советской разведкой просто исключили для него всякую возможность ведения разведывательной работы. Конечно, за ним уже следили, и в любом случае контрразведка держала его все время в поле своего внимания. Этот вывод можно сделать и из документа о деятельности Бланта, который я получил от Центра зарубежной разведки России. В нем говорится, что возврат Бланта к научно-исследовательской деятельности в области искусствоведения и архитектуры объясняется его личным стремлением окончательно и полностью посвятить себя любимому занятию.
Однако дополнительно полученные мною накануне выхода этой книги документы из Центра зарубежной разведки позволяют теперь дать более точный ответ на вопрос об окончании его активной разведывательной работы на Лубянку.
Из них ясно, что еще в 1949 году Блант был временно законсервирован. «В январе —