Советская литература: мифы и соблазны стр. 536
самоповтор, в самоподзавод. «Я не люблю» (1969), например, кажется мне стихотворением слабым, и слова «И не люблю распятого Христа» – «Вот только жаль распятого Христа» (в опубликованном варианте) – ужасны не тем, что они кощунственны, а тем, что взаимозаменяемы, тем, что и то и другое убедительно, тем, что и то и другое не имеет никакого отношения к христианству. Вообще, в этой песне две хорошие строчки: «Я не люблю любое время года, / В которое болею или пью» («Когда веселых песен не пою» в публикациях).
От себя, от своего имени Высоцкий, как правило, говорит плохо, ему чужие роли интереснее. Он – редкий случай человека, которому другие удаются живее и лучше, чем собственные проблемы. Да, он страдает от алкогольной зависимости, но читать у него об этом скучно. А вот когда он пишет о настоящем дурдоме («Дорогая передача! / Во субботу, чуть не плача…») – там есть трагедия, там в пяти строчках абсолютно наглядно представляемый человек.
Вон дантист-надомник Рудик —
У него приемник «Грюндиг»,
Он его ночами крутит,
Ловит, контра, ФРГ.
И я этого лысого сутулого Рудика представляю немедленно, с ясностью почти стереоскопической.
И тут тоже заложен для России очень важный рецепт. Да, внутри у нас часто труха и пустота, когда мы являемся собой, но когда мы представляем себя другими, когда мы входим в роли, тогда мы – гении. Может быть, Россия – самая в этом случае ролевая страна, а опыт Высоцкого, может быть, самый убедительный.
Для того чтобы достойно прожить свою жизнь, надо придумать себе лирического героя. Если мы трусы – надо придумать себе, что мы храбрецы. Если мы слабаки – надо придумать, что мы силачи. Если мы примитивны до дрожи – как сейчас – надо придумать, что мы тонкие, просвещенные, почти прустовские интеллигенты. Выдумать себе маску и с ней идти по жизни.
Быть человеком – значит выдумать себя. Высоцкий это понял и почувствовал гениально. Поэтому и мы до сих пор комфортно чувствуем себя, представляя себя на его месте, надевая на себя его маску и собственными голосами исполняя его песни.
Борис ГребенщиковНавигатор или истребитель?Судить о поэте проще всего по его поклонникам. Вот есть, например, прекрасный поэт Михаил Щербаков, пишущий сегодня песни, то есть нерасторжимые словесно-музыкальные единства, безусловно, самый ненавязчивый, самый гуманный. Но поклонники Щербакова в массе своей – люди колоссального самомнения. Чувствуя, что находятся как бы на переднем крае современной мысли и современной поэзии, они начинают страшно себя за это уважать. А вот у поклонников Бориса Рыжего нет этого безумного самомнения. Другое дело, что в них есть некоторый культ ранней гибели и патологической саморастраты. Поклонники Иосифа Бродского в массе своей люди отвратительные, потому что Бродский великолепно выражает состояния, в которых мы себя очень любим, например состояние беспричинной и неконтролируемой злости на весь мир: «…обмакивает острое перо и медленно выводит “ненавижу”».
Поклонники Гребенщикова – люди необычайно приятные. Может быть, потому, что Гребенщиков самоироничен, а может быть, потому, что состояние лирического героя у Гребенщикова – это чаще всего состояние вины: в прошлом он был прекрасен, в будущем, скорее всего, тоже, а в настоящем его или очень сильно колбасит, или у него страшное похмелье. То есть мы любим Гребенщикова за