Совместно нажитое стр. 109
последствиям с потерей пистолета. Поэтому пистолет она на всякий случай хранила в сейфе, а вот удостоверение приходилось носить с собой.
– Кстати, мы с Леной ходили в наше районное отделение полиции. – Мама сделала губки бантиком. – Я теперь знаю, где оно находится. Прямо к главному полицейскому начальнику зашли. Вот! Нас там даже кофе угощали, правда, растворимым, но с коньяком. Коньяка, кстати, было больше, и заявление у меня приняли. Обещали зятьку бывшему ата-та устроить. Вот!
– Странно, – удивилась Марина. – Лена же вроде уже давно не при делах. Подумаешь, подполковник на пенсии. Это для нынешних не авторитет.
– Ха! Ты настоящего подполковника с нынешними шутейными генералами не путай! А этот начальник отделения вроде у Штукиной раньше работал в подчинении. Так что знай наших! – Глаза матери победно сверкнули. – Есть ещё шорох в шороховницах. Держись, зятёк! Подумаешь, связи у него. У нас тоже связи, да ещё какие.
– И то верно, – согласилась Марина. – Значит, нашему Сергею Владимировичу в ближайшее время будет, чем заняться. Это хорошо. Главное, чтоб не осатанел окончательно.
– Ну, не молодец ли я? – Мама поправила «Бабетту». – Молодец! Да! Ой, чуть не забыла, Штукина просила тебе передать, что все бабы, конечно, дуры, но ты самая главная!
– Это почему? – Марина могла бы обидеться на Штукину, но Штукина зря обидными словами бросаться не будет.
– Она говорит, что вычислить тебя проще пареной репы. Достаточно просто обзвонить отделения. Банк-то противнику известен. Даже ходить никуда не надо, чтобы найти, куда тебя перевели, и в котором из отделений ты теперь восседаешь такая вся распрекрасная.
– Так отчего же до сих пор не вычислили?
– Может, и вычислили, осталось выследить, где ты обитаешь. Сейчас, будем надеяться, зятьку моему не до того будет, но это вопрос времени. Так что не дури и увольняйся. И Штукина так говорит, прям требует твоего немедленного увольнения. Деньги у тебя имеются. Вполне себе можешь и на пенсию выйти. В смысле стать полноценным рантье.
– Я же не могу не работать.
– Ещё как можешь! Одно дело сидеть без работы и без денег, и совсем другое жить в своё удовольствие.
– И какое тут удовольствие, если носа из дома не высунуть?
– А какое удовольствие в твоем банке за копейки высиживать? Ты сейчас можешь заняться тем, чем хочется, о чём с детства мечтала. Надо только подумать, как следует, в себе покопаться. Может, и подучиться чему-нибудь. Второе образование получить. Лучше на лекции ходить, чем в банке рассиживаться. А придурку твоему и в голову даже не придёт, что ты учиться пошла. Он тебя по университетам точно искать не будет. Жаль, я вот не помню, какие у тебя склонности в детстве были. Помню только, что точно не пение.
– Я подумаю.
– Вот и подумай, хорошее дело. А теперь, дорогая моя, признавайся честно, куда намыливаешься такая нарядная? – Мама повела глазами в сторону пакетов с одеждой. – Отчего глаза у тебя сверкают огнём, а оставшиеся волосы развеваются? Уж не влюбилась ли ты опять?
– Влюбилась, – призналась Марина и расплылась в самой дурацкой улыбке, какая может быть только у очень счастливого человека.
– Ну, не дура ли? – Мама всплеснула руками.
– Чего это дура? Почему всё время дура? – Вот тут Марина уже обиделась, и улыбка слетела с её лица.