Совок-3 стр. 2
я благодаря твоим интригам в ахмедхановском кресле сижу, – на меня уже смотрела не взъерошенная волчица, а совсем еще недавно очень даже красивая женщина.
– Ты присаживайся, – я придвинул позаимствованное у Зуевой, да так и не отданное кресло.
Кофе был, хоть и растворимый, но аромат от него исходил, как от только что смолотого. Достав из стола бутылку настоящего армянского коньяка, приобретенного для посиделок с Лишневским, я добавил его в обе чашки. Даже не спрашивая мнения дамы на этот счет.
Пили кофе мы молча. Алдарова довольно щурилась и смотрела на меня добрыми глазами матерой хищницы.
Потом Ирина Витальевна ушла. Оставив банку и поблагодарив за прием.
Я снова принялся за работу, но в кабинет ворвалась следующая неспокойная женщина. На сей раз это была моя непосредственная начальница Лидия Андреевна Зуева.
– Чего она приходила? – без всякого вступления, встревоженно начала допрос Лида.
Слава богу, на лице никаких признаков ревности. Кроме материнского беспокойства за придурковатого отпрыска, в ее глазах я ничего не увидел.
– Хочешь кофе? – применил я проверенный веками еврейский прием.
– Хочу! Чего она приходила? – против советских следователей еврейские приемы не работали.
И ей я тоже добавил в кофе коньяка.
– Приходила кофе попить. Вот банку подарила, – кивнул я на стол. – А ты, что ж, душа моя, никак ревнуешь? –
я приобнял Зуеву за талию.
– Тогда ладно. Глупости говоришь! – крутанув задницей, начальница ловко вывернулась из объятий и взяла со стола чашку.
– Я от Данилина к себе возвращалась, когда она от тебя вышла, – отхлебнув, она продолжила, – Ира баба хорошая, не подлая, но с ней лучше не скандалить. Её и без того Талгат сильно обидел. У Иры отец заместителем начальника следственного Управления в городе был. Умер он почти, как два года. Это она должна была вместо Ахмедханова первым замом быть, но уговорила отца и тот Талгата вместо неё на должность протащил. И через месяц умер. Инфаркт. А Талгат сразу Иру и бросил.
Зуева попыталась рассмотреть в моей физиономии, дошло ли до меня сказанное ею.
– Лид, я, что, похож на дебошира? Или на гонителя брошенных женщин?! – я обиженно посмотрел на нее и снова попытался притиснуть к себе.
Захотелось интимной близости и я уже подумывал, не повернуть ли ключ в двери…
– Войдет кто-нибудь, – сделав страшные глаза, опять отстранилась строгая начальница. И кивнув на еще не подшитые два материала, деловито поинтересовалась, – Успеешь сегодня карточки выставить?
Мне стало по-настоящему грустно. Иной, не к месту такой вот заданный вопрос, хуже пинка по яйцам в момент кипящего либидо. Ох уж эти начальственные женщины, никакого в них романтизма. Воистину, правит нами век казенный…
– Теперь уже и не знаю. А вы, Лидия Андреевна ступайте себе с миром! – холодно ответил я, еще секунду назад вожделенной мною женщине. Оказавшейся черствой бюрократкой.
Обиженная и ничего не понимающая Зуева удалилась.
А я, закрыв за ней дверь на замок, сел за стол и опять начал старательно концентрироваться на опостылевших бумажках. И до появления свидетелей я успел не только вынести оба постановления о приостановлении и подшить сами материалы, но и заполнить карточки.
С чувством исполненного долга, я понес дела в учетную группу. Тонечка меня встретила взором, полным томной задумчивости, а Валентина по-прежнему была прекрасна и холодна,