Совок-7 стр. 2
— А ты еще раз повтори! — продолжал настаивать хитрый партаппаратчик, — Или твоему другу квартира уже не нужна?
— Квартира моему другу нужна! — вздохнув, подтвердил я свои корыстные мотивы, — Но дело уже не в ней. Насколько я понял с ваших же слов, второй секретарь из области настроен развалить расстрельное дело по госхищению. Так?
— Ну, положим, так! — нехотя согласился товарищ Копылов, — А при чем тут «лепить из Гриненко героя»? В чем тут связь? Где тот Матыцын? — он воздел глаза к потолку, — И где этот твой Гриненко⁈
— Совершенно верно! Вы, Сергей Степанович, безошибочно уловили самую суть! В яблочко, как говорится в таких случаях, попали! Пока сейчас коррупционер Матыцын очень тихо разваливает тяжкое государственное преступление, мы в то же самое время вылепим из старшего лейтенанта Гриненко образец советского офицера милиции. Который это преступление героически раскрыл! Но, тоже без высоких трибун и лозунгов. Чтобы не спугнуть Матыцына. Зато будем каждый свой шаг фиксировать железобетонно. От поощрения его квартирой за раскрытие преступления, которое тихо, по-мышиному, замазывает Матыцин, до высочайшего автографа под вот этим письмом, которое подпишет сам Первый секретарь горкома КПСС! А Первый секретарь горкома, он ведь мало чем Матыцыну уступает, он по своему статусу, такой же, как и Матыцын, член бюро обкома КПСС! Или я ошибаюсь? Тогда поправьте меня!
— Не ошибаешься! — на лице товарища Копылова читалось хмурое недовольство.
Но его выдавали собственные глаза, которые с каждым моим словом разгорались всё ярче дьявольским огнём матёрого интригана. То, что не досложилось в его пьяной голове позавчерашним вечером, сегодня улеглось в ёлочку.
— У товарища
Матыцина его незаконные действия будут скреплены телефонным правом и построены из говна и палок, а наши с вами, уважаемый Сергей Степанович, будут насквозь официальными и обложенными легальными документами! Да еще, какими документами! Плюс реальная трёхкомнатная квартира! Которую никуда не спрячешь и которую можно потрогать руками! И, к слову, врученная трудовым коллективом завода имени Орджоникидзе в качестве поощрения герою-милиционеру!
Я с удовлетворением наблюдал, как приосанился, сидя в своём кресле товарищ Копылов.
— Вы же боец идеологического фронта, Сергей Степанович! — напомнил я сидящему напротив бюрократу, — И лучше меня знаете, что легче попасть под асфальтный каток, чем под партийную кампанейщину! Вот и давайте, потихоньку и без помпы запустим эту компанейщину против вашего недруга! Чтобы потом, чуть позже товарищ Матыцын неприятно удивился. Главное, чтобы он влез в это дерьмо по спасению пидарасов-расхитителей как можно глубже!
— Должно сработать! — Копылов, сбросив личину равнодушного безразличия, вскочил со стула и начал нервно расхаживать по кабинету. — Должно!! Достал меня уже этот говнюк! Я давно уже сидел бы в обкоме, если бы не этот Матыцын! Правильно ты говоришь, все они пидарасы! — непонятно, в чей адрес, неуважительно высказался товарищ Копылов.
— Вот я и говорю! — опять вклинился я со своим шкурным интересом в пылкий монолог партийца, — Официально помочь с квартирой оперу, это уже больше в ваших интересах, чем в его! Поэтому не надо из текста ничего убирать! Там потом каждое слово будет вашим козырным тузом в разговоре с Матыциным! Вы же его потом со всеми его потрохами в бараний рог свернёте! Имея на руках такой компромат! Пожизненный компромат! Документальный компромат!
— Жди здесь! Я к Первому! — товарищ Копылов подхватил со стола мои бумажки и двинулся к двери, — Ты прав, сейчас, главное, это не упустить время!
— Подождите, Сергей Степанович! — я тоже вскочил со своего стула, — Может, лучше сначала заготовить на бланке письмо, а уже потом к нему с ним зайти? Пусть вон рыжая отпечатает, а мы пока с вами чаю попьём?
— Умный ты, Корнеев, а всё же дурак! — незлобливо хохотнул партиец, — Это тебе не ваш околоток, тут всё серьёзно! И бланки у Первого номерные, твоим не чета! Сказал, жди, значит, жди! — повысил голос Копылов, уже выходя в приёмную. — Ира, налей товарищу Корнееву чаю! И к чаю чего-нибудь дай! — донеслось уже из-за двери глухо.
Вот он, момент истины! Если по уму, то ясность будет уже минут через тридцать. Или даже раньше. А, коль