Библиотека

Совок 8 стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

портретов Маркса-Энгельса-Ленина. Сурово взирающих со стен ленкомнаты на возмущенных ментов, разум которых кипел от неоправданных притеснений лейтенанта Корнеева. Теперь даже в горящих глазах самых непримиримых с мужским шовинизмом женщин читалось понимание и душевное тепло.

— А теперь, друзья мои, я вам открою главную первопричину нападок на меня этой недостойной и не чистой на руку женщины!

Я, приосанился, как твердокаменная статуя командора и грозно насупившись, простёр к Дуське свою обличающую длань.

— А скажите нам, уважаемая Евдокия Леонтьевна, где семьдесят пар колготок? Женских! Высшего сорта, капроновых и зарубежного производства практически немецкой ГДР? Тех самых, что городским Управлением торговли были выделены для женщин нашего РОВД вместе с продуктовыми наборами? Где они, сука ты, Дуня?!!!

Глава 3

В просторном помещении ленкомнаты, набитом под завязку шумно переживающими происходящее правоохранителями, вдруг стало тихо. Как на еврейской улице Бобруйска после непрерывного недельного погрома, сотворённого петлюровскими активистами-антисемитами. Ментовской народ, до того шумно и заинтересованно смотревший в мою сторону, словно по команде, отставил свой бестолковый бубнёж. И онемев, как степной ковыль под дуновением южного ветра, единой волной начал оборачиваться на колбасную примадонну Октябрьского РОВД.

Идейная фундаменталистка Капитонова, еще минуту назад рвавшая душу, чтобы своей пламенной речью привлечь и удержать внимание офицерского собрания, в одночасье онемела. Съёжившись под испепеляющими её взглядами и от чрезмерной передозировки того самого внимания. Очень недоброго. Икнув, Дуся взбледнула и лишившись всех своих дамских сил, опустилась на жалобно скрипнувший стул.

Но, надо отдать должное её профессионализму, грела жопу она недолго.

Отсутствие тяжких оков в виде морали, совести и каких-либо иных, ненужных нормальному политработнику принципов, помогли ей быстро восстановиться. Через каких-нибудь несколько секунд мадам Капитонова оправилась от растерянности и уже была готова к продолжению раунда с гнусным ревизионистом. Которым, безусловно, она меня считала.

Народишко не успел еще даже сформулировать самых примитивных проклятий в адрес толстозадой крысы. А Дуська, как птица Феникс восстав из пепла, уже вскочила со своего стула. Глаза её метали грозовые молнии, а речь её была истовой, но связной.

— Подонок! — громогласно определила мой новый общественно-политический статус среди присутствующих Евдокия. — Да, да, Корнеев, ты подонок и подлый клеветник! — для убедительности и, чтобы никто не засомневался, кого она имеет в виду, называя подонком, иошница указующим перстом ткнула в мою сторону. — И ты не надейся, Корнеев, тебе не удастся подорвать авторитет нашей партии, которую я здесь и сейчас представляю! Никто в нашем Октябрьском РОВД на твою провокацию не поддастся и никто тебя не поддержит в твоих антисоветских посягательствах! Я правильно говорю, товарищи?

Народ безмолвствовал. Хотя и было заметно, что он колеблется. Но, как обычно, сидевшему в ленкомнате советскому народу хотелось, если уж и колебаться, то вместе с линией партии. На всякий случай. Чтобы потом не случилось каких-то нехороших последствий. Это ведь только бражничают все вместе, а от похмелья потом, каждый страдает по отдельности и только своим собственным раком головы.

Однако и заграничных колготок на натруженные в борьбе с преступностью милицейские ноги, тоже хотелось каждой. Независимо от принадлежности этих ног к какой-либо из служб РОВД. И лишней палки колбасы с дополнительной курицей тоже хотелось. И чего-нибудь еще. Чтобы непременно дефицитного и по возможности, чтобы побольше.

Натренированная в загонной охоте на залётчиков и на отступников от извилистой линии партии замполитша, прямо на глазах наполнялась уверенностью. Как тюремный клоп арестантской кровью. Она уже ступила в накатанную колею навешивания антипартийных ярлыков и противопоставления гонимого отщепенца в лице выскочки Корнеева всему советскому коллективу РОВД. Расставляя для этого безумного Корнеева красные флажки и одновременно используя стадные инстинкты масс. Инстинкты самосохранения живого милицейского содержимого данной ленкомнаты.

Вокруг меня находились люди, по роду своей службы хорошо разбирающиеся в причинно-следственных связях происходящего. Наверное, поэтому большинство женщин устремили на меня взгляды, полные душевной боли и колготочной безнадёги. Не нужно было быть проницательным телепатом, чтобы узреть, что милицейские женщины ни фига не верили родной партии, представленной здесь в образе толстожопой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.