Совок-9 стр. 14
как! Может, мне тебя прямо сейчас завалить в этом подвале? — без какой-то доли юмора спросил я у товарища из горУВД. — Тебе же проще, бегать и скрываться не надо будет. И у всех других хлопот сразу поубавится! Когда еще тебя здесь найдут! Да и найдут ли вообще? В твоём погребе крысы водятся?
Проговаривая вслух свои мысли, я прикидывал варианты, отслеживая заметно побледневшего бэха. И тот вариант, который я только что озвучил, был бы сейчас самым оптимальным. Никитин, как мне показалось, уловил мои мысли и инстинктивно подался назад, упёршись спиной в стеллажи с коробками и ящиками.
— Вот этой гнилой картошкой тебя прикопаю и воняй вместе с ней дальше! — вслух рассудил я.
Ноги экономического коллеги подкосились и он начал сползать на пол. Пиджак его задрался до затылка.
— Не убивай! — прокряхтел он, — Забери всё, но только не убивай! — правой рукой Никитин принялся растирать левую сторону груди.
Я с надеждой присмотрелся к стяжателю, боясь спугнуть удачу. Если вдруг сейчас этот крендель крякнет от какой-нибудь сердечной недостаточности, то для меня это будет весомым поводом поверить в бога.
Но не сложилось. Атеизм остался при мне. А товарищ из городского УВД начал медленно вставать с грязного пола. Второй костюм за сегодня уже испоганил, машинально отметил я в то время, когда Борис Евгеньевич совал в рот какие-то мелкие таблетки.
— Забирай всё и уходи! — указал он мне взглядом на посудину, — А я в себя приду и поеду новый паспорт добывать! Всё сделаю, как ты сказал! Добуду паспорт и сразу уеду. Завтра же уеду! Ты только в розыск меня не подавай несколько дней! Два дня, хотя бы!
Я кивнул, давая понять, что согласен с такой постановкой вопроса и сунув револьвер сзади за пояс, снова взял в руки лопату. Пришлось перекидать из загороженного угла почти половину находящейся в нём гнили, прежде чем лопата упёрлась во что-то твёрдое.
Находкой оказался обыкновенный посылочный ящик, добросовестно укутанный в детскую клеёнку. Ящик был больше, но гораздо легче кастрюли. И тоже весил несколько килограммов.
— Что здесь? — поинтересовался я у бэхээсного Корейко, с кислой мордой стоявшего у стеллажа.
— Ерунда там! — попытался он уверить меня, — Вещи кое-какие и посуда. Тебе это неинтересно, оставь мне этот ящик! — жалобно начал канючить охранитель соцсобственности.
— Что добросовестному следаку на пользу, то беглому бэху смерть! — уверенно перефразировал чей-то постулат, — Бегать следует налегке, поэтому никаких вещей! Спалишься на раз! Ты лучше скажи мне, есть тут у тебя еще захоронки? Честное лейтенантское, если еще что-нибудь найду, я тебя здесь оставлю!
По заметавшимся в глазах «колбасника» сомнениям, я понял, что вымя его еще не порожнее.
Пришлось вытащить из-за пояса заслуженный революционный наган. Этот аргумент сразу же прекратил колебания Бориса Евгеньевича. Громко икнув, он утвердительно мотнул головой.
— Наверху, — икнув еще раз, указал он пальцем в потолок погреба, — Картины. Кое-что из живописи. Я картины собираю! — проблеял товарищ из городского УВД.
— Собираешь. Но хранишь ты их в гараже! — понятливо согласился я. — Ну да, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось. Тогда пошли наверх! Бери кастрюлю и вперёд иди!
Выбравшись из прохладной сырости наверх, я заставил поставить эмалированный сосуд на верстак. Ящик я оставил на полу, поскольку с его содержимым решил ознакомиться позже.
— Где культурное наследие? — вспомнил я о недавно упомянутой живописи.
Не говоря ни слова, раскулаченный «колбасник» указал рукой на два студенческих тубуса, лежавших на полке противоположной стены. Смотреть, что в них, я не захотел, решив, что время на это у меня еще будет.
Отогнав Никитина от верстака, я снял с кастрюли крышку и убрал полотенце.
В эмалированной пасудине на две трети от объёма были плотно уложены пачки денег.
Часть из них были в банковской упаковке, другие просто перетянуты черными аптечными резинками.
Отобрав нужное количество красных, фиолетовых и зелёно-коричниевых упаковок, я указал на них товарищу Никитину.
— Забирай и не трать время на ерунду! — посоветовал я ему, сместившись на пару шагов в сторону, — Сутки у тебя! Завтра после обеда повезу ваше дело в прокуратуру.
— Но здесь меньше моей половины! — попытался возмутиться нечистый на руку «колбасник», — Мы же на пополам договаривались! Добавь еще!
— Прокурор добавит! —