Совокупность лжи стр. 8
членов организации выступает его доверенным лицом и кто с ним на связи. Хани, так сказать, изучил его с головы до ног, и теперь настала пора экзамена по курсу.
Когда Хани приблизился к двери, Марван поднял пистолет. Феррис стоял в тени в паре метров позади. У него под пальто в нагрудной кобуре тоже был пистолет, и сейчас он положил правую руку на его рифленую металлическую рукоять. Из другой квартиры, этажом выше, донеслись едва различимые звуки арабской музыки. Хани поднял руку, давая сигнал готовности. Затем он один раз громко стукнул в дверь, сделал паузу и постучал еще.
Дверь со скрипом открылась. «Простите?» — буркнул кто-то по-немецки. У Карами на двери была цепочка, и он обеспокоенно смотрел наружу. Увидев незнакомые лица, он попытался захлопнуть дверь, но Хани молниеносно подставил ногу, помешав ему.
— Привет, Мустафа, друг мой, — сказал Хани по-арабски. — Аллах велик. Мир тебе.
Марван поставил ногу так, чтобы при необходимости вышибить дверь.
— Что вам нужно? — раздался голос из квартиры. Цепочка на двери все еще была на месте.
— Я знаю человека, который хочет поговорить с тобой, — сказал Хани. — Возьми телефон, пожалуйста. Это всего лишь телефон, не бойся.
Он медленно передал мобильный телефон сквозь приоткрытую дверь. Поначалу Карами даже не прикоснулся к нему.
— Возьми телефон, дорогой, — тихо сказал Хани.
— Зачем? Кто мне звонит?
— Поговори со своей матерью.
— Что?
— Поговори со своей матерью. Она хочет услышать тебя, хотя бы по телефону.
Молодой араб приложил трубку к уху и услышал голос, которого не слышал уже три года. И не сразу понял, что ему говорят. Мать сказала, что гордится своим сыном и всегда знала, что он преуспеет в жизни, даже тогда, когда он был мальчишкой-школьником в Зарке. А сейчас он делает великое дело. Он прислал ей деньги, холодильник и даже новый телевизор. С этими деньгами она сможет найти новую квартиру, где будет сидеть в кресле, глядя на закат над холмами. Она так гордится тем, что он достиг успеха. Благодарение Аллаху, он отличный сын. Мечта матери, благословение Аллаха. Она плакала. Когда она попрощалась с ним, Мустафа тоже расплакался. От счастья, что услышал мать, и от ужаса, что его все-таки поймали.
— Ты — мечта твоей матери, — сказал Хани.
— Что вы с ней сделали? — спросил Мустафа, вытирая слезы. — Я не делал ничего из того, о чем она говорила. Вы ее разыграли.
— Разреши мне войти, и мы поговорим.
Мустафа замешкался, словно ища пути к бегству, но понял, что он теперь полностью во власти Хани. Отцепив цепочку, он открыл дверь. Трое мужчин вошли в квартиру. Мрачная комната, ни следа мебели и отделки, только матрас у стены и молитвенный коврик в стороне, обращенной к Мекке. Худощавое тело Мустафы обмякло и согнулось, словно брошенная одежда.
— Чего вы хотите? — спросил он. Его руки тряслись.
— Я помог твоей матери, — ответил Хани, угрожающе надвигаясь на молодого человека. Ему даже не пришлось говорить очевидное — что он может причинить зло его матери точно так же, как помог.
— Вы разыграли ее, — повторил Мустафа с дрожью в голосе и теле.
— Нет, мы помогли ей. Мы дали ей множество подарков и сказали, что их прислал ее любимый сын. Мы свершили хасана, доброе