Сожалею о тебе стр. 179
смотрит на нее так, будто не видел ничего прекраснее.
Иногда я ловлю на себе подобные взгляды Миллера. Например, прямо сейчас, пока я стою на кухне и смешиваю лекарства в нужной пропорции.
Я отношу таблетки в гостиную и сажусь на диван рядом со своим парнем.
Старший Адамс проглатывает пилюли и ставит пустой стакан на стол возле кресла.
– Итак? Мне кажется, ты наконец посмотрела видео, где Миллер в тебя влюбился.
– Ваш внук – романтик, – со смехом заявляю я и прижимаюсь к объекту обсуждения.
– Я бы сказал, что он – тупица, – комментирует старик. – Ждал три года, прежде чем пригласить тебя на свидание.
– Терпение – это добродетель, – защищается Миллер.
– Не тогда, когда у тебя рак. – Мужчина встает с кресла. – Я думал, что умру семь месяцев назад, но похоже, этого никогда не произойдет. Полагаю, что могу покончить со всем прямо здесь и сейчас. – Он медленно проходит на кухню, пользуясь ходунками.
– Покончить с чем? – уточняет внук.
Старик открывает ящик с документами, роется внутри и достает папку, которую относит обратно в гостиную. Он швыряет ее на стол перед Миллером.
– Я хотел подождать с этим, чтобы новости сообщил адвокат уже после моей смерти. Решил, так будет веселее. Но иногда кажется, я буду жить вечно, а у тебя осталось не так много времени, чтобы подать заявление в университет.
Парень притягивает к себе папку, открывает и начинает читать первую страницу. Очень похоже на завещание. Миллер быстро пролистывает бумаги и сухо усмехается.
– Так ты на самом деле оставил мне свои права на воздух? – интересуется он.
– Я говорил об этом на протяжении последних десяти лет, но ты только смеялся надо мной, – закатывает глаза дедуля.
– Тогда я что-то не улавливаю шутки, – пожимает плечами его внук. – Разве можно завещать воздух?
– Это называется «право на воздушное пространство», а не на воздух, балбес. – Старик садится обратно в кресло. – Я приобрел их в тридцать лет, когда мы с твоей бабушкой жили в Нью-Йорке. Эти негодяи все это время пытались заставить меня их продать, но я обещал подарить их тебе, а я всегда держу слово.
– А что это все означает? – Я в таком же недоумении, как и Миллер.
– Сейчас в школах, похоже, ничему не учат. – Откидывается на спинку кресла дедушка. – Это похоже на право обладания земельным наделом, но в больших городах люди могут приобретать воздушное пространство, чтобы никто не мог построить здание перед твоим домом или над ним. Я владею небольшим куском такого воздуха над Юнион-сквер. И стоил он примерно четверть миллиона долларов, когда я последний раз проверял.
Миллер откашливается, чуть не поперхнувшись, и через силу пытается набрать кислород в легкие, задыхаясь. Я стучу по его спине, пока он не встает, потрясая папкой.
– Ты издеваешься?
Старик только качает головой.
– Я знаю, как сильно ты хочешь поступить в тот университет в Остине. Адвокат сказал, что получение диплома обойдется приблизительно в сто пятьдесят тысяч долларов. А еще нужно будет заплатить налоги с продажи прав. Полагаю, у тебя останется достаточно денег, чтобы внести залог на дом или попутешествовать. Или приобрести оборудование для съемок. Не знаю. Я не сделаю тебя богачом, но это лучше, чем ничего.
Миллер выглядит так, словно готов вот-вот