Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 1020
для нормальной человеческой жизни.
Но я потерял свою Кассандру, свою смуглую колдунью с острова Кос. Ее отняли у меня неразумные силы, приводящие в движение Землю и воздух.
Ничто не могло убить ощущение утраты. Она казалась отдаленной, как бы заключенной в хрустальный сосуд, но от этого не перестала быть утратой.
Никакая трубка Востока не могла убить боль этой утраты. И я уже не хотел никакого покоя. Я жаждал ненавидеть. Мне хотелось сорвать маску со всей Вселенной — с Земли, с небес, с Таллера, с земного правительства, с Управления, чтобы на одного из них найти ту силу, которая отняла у меня ее, и заставить их тоже познать, что такое боль. Я уже не хотел никакого мира. Я не хочу быть заодно с чем угодно. Я хотел хотя бы
на десять минут стать Карагиозисом, смотрящим на все это сквозь прорезь прицела и держащим палец на спусковом крючке.
«О Зевс Громовержец, — молился я, — дай мне свою силу, чтобы я мог бросить вызов небесам…» Я вернул трубку.
— Спасибо тебе, Хасан, но мне этого мало.
Затем я встал и поплелся к тому месту, куда бросил свою поклажу.
— Очень жаль, что мне придется убить вас утром, — услышал я его слова, сказанные мне вслед.
Потягивая пиво в горной сторожке на планете Дисбах вместе с веганским продавцом информации по имени Крим (который сейчас уже мертв), я смотрел сквозь широкое окно на высочайшую вершину в обследованной части Вселенной. Называлась она Касла, и на нее еще никто не мог взобраться.
Причина, по которой я упомянул об этом, заключалась в том, что утром перед дуэлью я ощущал глубокое раскаяние в том, что я никогда не пытался ее покорить. Это была одна из тех безумных мыслей, о которых иногда размышляешь и обещаешь себе, что когда-нибудь попытаешься это совершить, но затем, в одно прекрасное утро, просыпаешься и понимаешь, что никогда ты уже не сделаешь этого.
В это утро у всех были какие-то пустые, лишенные какого бы то ни было выражения лица. Мир, окружавший нас, был ярким, чистым, прозрачным и наполнен пением птиц.
Чтобы нельзя было воспользоваться рацией, пока не завершится поединок, я вынул несколько важных деталей и для гарантии передал их Филу. Лорел не будет об этом знать. Об этом не будет знать и Рэдпол.
Никто не узнает об этом, пока не завершится поединок.
Подготовка кончилась, расстояние было отмерено. Мы заняли свои места на противоположных концах поляны. Восходящее Солнце было слева от меня.
— Вы готовы, господа? — раздался голос Дос Сантоса.
— Да! — одновременно ответили мы.
— Я делаю последнюю попытку отговорить вас от проведения дуэли. Желает ли кто-нибудь из вас пересмотреть точку зрения?
— Нет! — ответили мы оба.
— У каждого из вас по десять камней одинакового размера и веса. Первым начинает, разумеется, тот, кого вызвали на поединок. Хасан — первый!
Мы оба кивнули.
— Начинайте!
Он отступил в сторону, теперь нас разделяло пятьдесят метров пустого пространства. Мы оба встали боком, чтобы уменьшить вероятность попадания.
Хасан заложил в пращу первый свой камень. Я следил за тем, как он быстро вращает ею позади себя, затем за его рукой, внезапно взметнувшейся вперед.
Позади меня раздался треск.
Больше ничего не произошло.
Он