Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 79
человек уже исчез. Поэма растворяется в воздухе, и Ангел Дома Жизни знает, что все в ней правда, но тут же забывает слова, как и должно быть.
Человек идет в канун Тысячелетия в Доме Мертвых. Если вам удастся окинуть взглядом огромную комнату, по которой он идет, вы ничего не увидите. Слишком темно для глаз, чтобы что-нибудь различить.
И в это темное время мы будем называть его просто «человек».
Для этого есть две причины: во-первых, он полностью подходит под такое описание — мужчина, модель — человек, ходит прямо, на двух ногах, большие пальцы рук отстоят в стороны, обладает и другими характерными признаками человека, и во-вторых, потому что имя его было отнято у него.
И пока что нет причин заострять на этом вопросе внимание.
В правой руке человек держит посох своего Господина, и тот направляет его в темноте. Он тянет его то в одну сторону, то в другую. Он обжигает его руку, его пальцы, его отстоящий большой палец, если только нога его хоть немного уклонится от предназначенного пути.
Когда человек приближается в темноте к определенному месту, он поднимается на семь ступенек к каменному помосту и три раза стучит своим посохом.
И тогда появляется свет, туманный и оранжевый, рассеивающийся
к углам. Он освещает огромную пустую комнату.
Человек переворачивает посох и засовывает его в углубление в камне.
Если бы у вас были уши в этой комнате, вы бы услышали звуки крылатых насекомых, кружащихся вокруг вас, — удаляющихся, возвращающихся.
Но только человек слышит их. Здесь присутствуют еще больше двух тысяч людей, но все они мертвы.
Они выходят из прозрачных прямоугольников, которые сейчас появляются в полу, выходят недышащие, неморгающие, в горизонтальном положении, отдыхают на невидимых катафалках на высоте двух футов, их одежда и кожа всех возможных цветов, а их тела — всех веков. У некоторых из них есть крылья, у некоторых — хвосты, у других имеются рога, а у третьих — длинные когти. У четвертых есть абсолютно все, а у пятых встроены механизмы, хотя у шестых их нет вовсе. Многие из них выглядят как обычные люди — вообще без всего.
На человеке надеты желтые брюки и рубашка без рукавов того же цвета. Пояс и плащ черные. Он стоит рядом со светящимся посохом своего Господина и смотрит на мертвых.
— Вставайте, — говорит он. — Все вы!
И слова его смешиваются с жужжанием в воздухе и повторяются вновь и вновь, не как эхо, затихая, а настойчиво и решительно, с силой электрического сигнала тревоги.
Весь воздух заполнен звуками и наэлектризован. Раздаются стоны и скрип суставов, затем дыхание.
Шуршание, звон, кряхтение, они садятся, они встают.
Затем звуки и движение прекращаются, и мертвые стоят, как незажженные свечи, перед своими раскрытыми могилами.
Человек сходит с помоста, стоит мгновение перед ними, потом произносит:
— Следуйте за мной!
И идет обратно тем же путем, которым пришел, оставив посох своего Господина дрожать светом в сером воздухе.
Вот он подходит к высокой женщине с золотистой кожей — самоубийце, смотрит в ее невидящие глаза и спрашивает:
— Ты узнаешь меня?
И оранжевые губы, мертвые губы, сухие губы шепчут:
— Нет.
Но он смотрит еще пристальней и говорит:
— Ты знала