Библиотека

Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 89

Размер шрифта
-
+
Тема

его противник висит сейчас высоко в воздухе, с трудом удерживая равновесие, чтобы не упасть на спину.

— Глупец! — говорит он. И голос его странно изменен.

Это слово, как удар большого железного колокола, звучит по всему Залу. Среди мертвых слышится слабый стон, такой же, как тогда, когда их поднимали из могилы.

— «Сейчас», — говоришь ты. «Оаким», — говоришь ты.

И он смеется, шагая вперед, держа в руках эти так и не успевшие упасть копыта.

— Ты сам не знаешь, что говоришь!

И он обнимает руками огромный металлический торс, и копыта беспомощно болтаются за его спиной, а хлыст хвоста щелкает и бьет его по плечам. Руки

его лежат на острых бритвах спины, и он прижимает это не поддающееся сегментированию тело из металла к своему собственному.

Огромные руки Даргота находят его шею, но большие пальцы никак не могут сомкнуться на горле, и мускулы шеи Оакима напрягаются и выделяются, когда он чуть сгибает свои колени и начинает давить сам.

Они стоят так, словно замершие на какое-то мгновение, не исчисляемое временем, и свет огня кидает на их тела зловещие тени.

Затем одним мощным рывком Оаким поднимает Даргота высоко над головой, разворачивает и швыряет прочь от себя.

Ноги Даргота бешено дрыгают, когда он, поворачиваясь, летит по воздуху. Лезвия на его спине поднимаются и опадают, а хвост выгибается и щелкает. Он закрывает руками лицо, со страшным треском падает у трона Анубиса и остается лежать там, неподвижный. Металлическое тело его сломано в четырех местах, а расколотая голова лежит на нижней ступени трона.

Оаким поворачивается к Анубису.

— Удовлетворительно? — спрашивает он.

— Ты не применил темпоральной фуги, — отвечает Анубис, даже не глядя вниз, на останки того, что было Дарготом.

— В этом не было необходимости. Он был не таким уж могущественным противником.

— Он был могуществен, — говорит Анубис. — Почему ты смеялся, как будто сомневаешься в своем имени, когда дрался с ним?

— Я не знаю. На мгновение, когда я почувствовал, что меня невозможно победить, у меня возникло такое ощущение, что я — это кто-то другой.

— Кто-то без страха, жалости и угрызений совести? Ты все еще сохранил это ощущение?

— Нет.

— Тогда почему ты перестал называть меня «Господином»?

— Пыл битвы вызвал эмоции, которые пересилили во мне мою покорность.

— В таком случае немедленно исправь это упущение.

— Конечно, Господин.

— Извинись. Проси у меня прощения как можно более униженно.

Оаким простирается на полу.

— Я прошу у тебя прощения, Господин. Смиренно прошу.

— Встань и можешь считать себя прощенным. В твоем желудке совсем не осталось содержимого после того, что ты испытал. Пойди сейчас и освежись едой и питьем. И пусть вновь будут песни и танцы! Пусть все пьют и веселятся, празднуя крещение именем Оакима в канун Тысячелетия! Пусть жалкие останки Даргота пропадут с глаз моих.

И все так и происходит.

После того как Оаким заканчивает есть, и кажется, что пение и танцы будут продолжаться чуть ли не до скончания века, Анубис делает знак, сначала налево, потом направо, и огонь каждого факела угасает, уходит внутрь колонны, исчезает. Его рот открывается и слова обращаются к Оакиму:

— Уведи их назад. Принеси мне посох.

Оаким встает и отдает нужные распоряжения. Затем он выводит мертвых из огромного зала. Когда они

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.