Создания света, создания тьмы. Остров мертвых. Этот бессмертный стр. 896
моей талии, оно сжимало меня все сильнее, и даже сильнее, чем несколько дней назад робот-борец.
Затем боадил рванул свою голову от меня, вырвался из моей руки и, широко распахнув пасть, мотнул головой вниз.
Сопротивление, которое оказывал Миштиго, в какой-то степени отвлекало чудовище и замедляло расправу со мной. А это дало мне возможность приготовиться к защите.
Я воткнул свои руки в его пасть и стал раздвигать челюсти в разные стороны. Нёбо боадила было покрыто слизью, и моя ладонь через мгновение начала медленно соскальзывать вниз. Я изо всех сил старался давить на нижнюю челюсть. Пасть приоткрылась еще сантиметров на двадцать и застыла в таком положении.
Боадил решил немного отодвинуться, чтобы освободить свою пасть, а поэтому хватка его колец немного ослабла. Мне удалось встать на колени. Миштиго так и остался придавленным к земле. Моя правая рука еще немного соскользнула, и голова чудовища вот-вот могла вырваться. И в следующее мгновение я услышал громкий крик, и почти сразу же по телу боадила пробежала дрожь. Я рванул руки, почувствовав, как на секунду сила этой твари резко уменьшилась. Раздалось ужасное щелканье зубов и последнее напряжение тела. На мгновение я потерял сознание.
Затем я стал освобождаться из объятий обмякшего тела боадила, пронзенного острием деревянного копья. Жизнь покидала чудовище, и движения его стали скорее судорожными, чем агрессивными.
Еще дважды его удары повергали меня наземь, но мне удалось высвободить Миштиго, после чего мы отбежали метров на пятнадцать и стали наблюдать за его агонией. Смерть наступила далеко не сразу.
Рядом с чудовищем невозмутимо стоял Хасан. Ассегай, на упражнения с которым он потратил столько времени, сделал свое дело.
Когда Джордж произвел вскрытие этой твари, мы узнали, что острие пронзило тело в двух дюймах от сердца, перерезав главную артерию.
Кстати, у него оказалось две дюжины ног, которые, как и можно было ожидать, были поровну распределены по обеим сторонам тела.
Рядом с Хасаном стоял Дос Сантос, а рядом с испанцем, как всегда, находилась Диана. Здесь же были и все остальные из нашего лагеря.
— Прекрасный спектакль, — сказал я, тяжело дыша. — Отличный удар. Спасибо.
— Не за что, Карачи, — пожал плечами Хасан.
«Не за что», — сказал он. Если бы тогда он хотел убить меня, то для чего ему понадобилось спасать меня сейчас от боадила? Если только не было на самом деле правдой то, что он сказал еще тогда, в Порт-о-Пренсе, — то, что его наняли, чтобы охранять веганца. Если это у него главное задание, а убить меня лишь побочное, то ему нужно было спасать меня в качестве еще одного средства сохранения жизни Миштиго.
Но тогда…
Пожалуй, лучше, черт возьми, забыть это.
Наш скиммер должен был прилететь к нам в лагерь на следующий день, и мы должны были отправиться в Афины, сделав одну промежуточную остановку для того, чтобы посадить Рамзеса и его товарищей в Новом Каире.
Я был рад тому, что покидаю эту страну, с ее плесенью, пылью, мертвыми божествами, наполовину являющимися животными. Я уже был по горло сыт этими местами.
Из Порт-о-Пренса на связь вышел Фил, и Рамзее позвал меня в рубку.
— Да, — произнес я в микрофон.
— Конрад, это Фил. Я только что написал элегию в ее честь,