ласково прозванным нами «жёлтым чудовищем», — и то, что слово «зачистка» означало тогда всего лишь подготовку раскопа к фотографированию.С того, увы, далёкого года многое изменилось — и не только в связи с насыщением рынка куревом всех сортов. Проблема Крипты сейчас уже проникла на страницы серьёзных монографий, наши коллеги, и прежде всего ты сам, сделали очень много для продолжения исследований. А посему вопрос: не против ли ты, дабы я использовал наши совместные штудии, включая некоторые фрагменты из твоих работ, касающихся Крипты?Если не против, тогда просьба: не мог бы ты, подумав и перелистав свои заметки, написать о том, как сейчас выглядят результаты этих исследований? Имеется в виду пласт исторический (назначение, аналогии, архитектура объекта) и более общий (например, был ли дохристианский период существования Крипты?). В общем все, что сочтёшь нужным и что в голову придёт.Писать я решил просто, без излишних отступлений, лирических сцен и выдуманных апогеев-кульминаций. Жизнь — лучший режиссёр, особенно в Херсонесе. Не имеет смысла также «сгущать» события, заставляя персонажей за четыре короткие недели проводить исследования, потребовавшие на самом деле нескольких полновесных сезонов. Только в кино да в книжках, написанных теми, кто не нюхал, чем пахнет раскоп, герои-археологи и день и ночь посвящают себя Науке. А что такое реальная экспедиция, нам с тобой более чемизвестно. За основу я взял расшифровку своего личного дневника, сделанную тогда же, по свежим следам, добавив некоторые имеющиеся у меня и у Бориса документы, а также мои наброски, сделанные в тот год, славным летом 1990-го.Пусть этот роман станет для всех старых херсонеситов ярким окошком в наш ушедший навсегда мир, теперь уже не менее легендарный, чем Митридатовы войны и Крещение Руси.А в Херсонес мы все равно вернёмся, иначе наша жизнь окончательно станет пресной и серой — такой, от которой мы каждое лето уезжали к пыльным руинам давно погибшего Города на Полуострове.Твой Андрей.
…Когда над головой вспыхивает созвездье Пса, когда прокуренный воздух квартиры становится вязким, когда пыль потревоженного рюкзака заставляет сладко замирать сердце, когда зыбкая граница между Настоящим и Грядущим начинает размываться предрассветным туманом, когда просишь соседей поливать кактусы раз в неделю, когда на дно рюкзака тяжело валятся банки тушёнки, когда…
Карандаш — самое главное.
Не один, конечно, лучше всего целых три, причём не абы каких, не «Т» и тем паче не «ММ», а всенепременно «ТМ», да пару лезвий, да кусок наждачной бумаги.
Две тетради. Ту, которая Дневник, надо будет ещё привести в порядок, поля отчертить, но это успеется, а вот об обложке следует позаботиться сейчас, а не то спрыснет дождичком…
Потому и карандаш — не пишут в экспедиции чернилами. И не рисуют. А поскольку Дневник — документ официальный, заполнять его придётся понятным почерком, дабы можно было потом снять копию.
А вот Тетрадь № 2, она же Рабочая, обойдётся. Писать в ней можно будет скорописью, сокращая слова, причём с двух сторон. С обратной стороны — что на душу ляжет, а вот, так сказать, с парадной…
Рабочая тетрадь. с. 3.
Харьковский государственный университет им. А. М. Горького.Херсонесская экспедиция. Июль 1990 г.Портовый район. Казарма. Отряд «Стена».Основные цели работы…
В общем, где-то так. Теперь обе тетради — в полевую сумку.
Рюкзак собирается легко. Вещи привычно льнут друг к другу, теперь остаётся встряхнуть,