Сожженные мосты. Часть 1 стр. 169
пальцы привычно откинули крышку, нащупали хвост ленты на двести пятьдесят — из коробки…
— Шлагбаум!
— Гони!
С треском — шлагбаум мог выдержать таран грузовика, но не разогнавшегося под горку шестнадцатитонного броневика — их АМО проломился через КПП, стрелять в них не стали — свои все же. В лихом заносе Певец развернул броневик, колеса провернулись в грязи — но в канаву таки не слетел, выправился.
— Гони! Фары выключи, не видно ни хрена!
Фары — коварная штука. Если их включить ночью — то что они освещают видно, зато все остальное, что выходит за грань узких световых конусов, пронзающих ночь, не видно ни хрена. Лучше уж по вспышкам садить, в полной темноте — да и их не так видно.
Оглушительно стукнул — словно кувалдой — короткими ДШК — раз, другой третий. Стоявший за крупнокалиберным пулеметом Соболь — снайпер, в одночасье вынужденный переквалифицироваться в пулеметчика — короткими злыми очередями прочесывал гору, возвышающуюся левее от их пункта временной дислокации. Расслабились — не заминировали, не выставили там заставу, не поставили никакие датчики — вот теперь и огребаем…
— Командир, свои!
Велехов, уже заправивший ленту в пулемет повернул турель до предела вправо — над горой медленно опускались, покачиваясь пьяными звездами, две ракеты — зеленая и красная. Старый армейский способ опознания — свои. Или наоборот — отвлекают внимание, готовятся к отходу? А если и в самом деле свои?! Если по казакам вдарим — сами же себе потом не простим!
— Отставить огонь! Соболь, давай на связь прощупай нашу частоту!
— Есть!
Любой снайпер в числе прочих талантов, должен уметь обращаться с рацией.
Оставив пулемет, Соболь нырнул вниз, в защищенное броней чрево машины, к рации.
Да кто же там…
Решив на всякий случай проверить, сотник взял прицел чуть выше, нажал на спуск — пулемет стуканул очередью, стеганул трассером — норма! Ночью, в прыгающей на ухабах машине запросто можно заправить ленту в пулемет неправильно и в решающий момент схватки остаться безоружным. Теперь же — проверено, пулемет работает…
По ноге стукнул Соболь, сотник наклонился вниз.
— Что?!
— Там Чебак! Он с сербами! Сербы преследование ведут! Просит не стрелять!
— Сукин сын! Пусть к дороге выходит! Пусть к дороге выходит, сукин кот! Певец, давай по дороге!
И снова — тряская гонка-ралли, словно дикая скачка на необъезженном жеребце, только вместо запаленного храпа коня — утробный рев непрогретого толком дизеля…
— Стой!
Певец тормознул так, что всех бросило вперед, а сотник еще раз приложился рукой об пулеметную установку, правда, не сильно. На обочину дороги выскочили двое — плохо было видно кто. Правда, сотник и так догадался.
— Перепорю!!! — обрушился он на лезущего через люк в кузов Чебака — в самоволку пошел сукин кот! Устанавливай пулемет!
— Добра ночь, рус… — молодой, звонкий, девичий голос был как нельзя более неуместен в этом безумии
— Спрячься и не высовывайся! Спрячься под броню, не суйся наверх!!! Чебак, докладывай!
— Мы обстрел услышали! Радован чету повел, перехватить пытаются! Они бой не приняли, отходят!
— Куда отходят?!
— К границе!
— Пан казак, их перехватить можно! Я знаю где!
— Сиди уж! — сотник ляпнул и сразу понял что зря — добре, показывай! Садись вперед! Соболь, давай за пулемет!
Бронеавтомобиль снова прыгнул вперед, потом соскочил шоссе,