Библиотека

Спаситель и сын. Сезон 5 стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

души рассмеялся. Откровенный расизм новой пациентки, смешанный с кокетством, его ничуть не коробил. Мадам Замани обратилась к нему по рекомендации терапевта, доктора Дюбуа-Герена. Коллегу Спасителя обеспокоило то, что пожилая женщина принимает горстями лекарства, которые не приносят ей облегчения, а вот их побочные явления уже стали тревожными.

– С вами можно поговорить. Обо всем, – продолжала она. – И мне это очень приятно. Потому что я всегда должна держать рот на замке. Сначала так было с отцом. Потом с мужем. Теперь сын у нас царь и бог.

– А внук?

– Эмерик? – Она на секунду задумалась. – Тоже не подарок, но получше, чем старшие. Знаете, в моем возрасте не так много развлечений, так что приятно наблюдать за детишками. Тем более что это ничего не стоит.

– А как вас называет внук?

– Интересно, почему вы меня об этом спросили? Никто из нас так и не понял, почему он меня так называет.

– А как именно?

– Бяша.

– Он зовет вас Бяша?

– Да, с младенчества.

И тут Спаситель, поддавшись, как с ним часто бывало, спонтанному порыву, шагнул за предел территории, отведенной терапии:

– А что, если я тоже буду называть вас Бяша, а не мадам Замани?

– Ну-ка скажите мне что-нибудь, а я посмотрю, как это будет.

– Почему вы так рассержены, Бяша?

Ответ он получил незамедлительно:

– Потому что у меня украли мою жизнь!

Надо же! В восемьдесят один год Бяша обнаружила, что она феминистка.

«До чего же разнообразен мир!» – радовался про себя Спаситель по мере того, как один за другим приходили к нему пациенты. Но ему не хватало еще одного. Девочки-подростка, которая постоянно была недовольна собой и не знала, чего же она хочет. Но Алиса скорее бы умерла, чем пошла на консультацию к психологу.

На сегодняшний день главная проблема Алисы звалась месье Козловский. Он преподавал французский язык и литературу в старших классах. Худощавый, с пепельными волосами, детскими синими глазами и немного вздернутым носом. Говорил

он увлекаясь, захлебываясь, так что половины и понять-то было невозможно, обожал поэзию, трепетал, упоминая синекдоху. «О время, не лети!» – умолял он высоким, почти женским голосом и летел сам, приподнимаясь на цыпочки.

По понедельникам Алиса с подругами Ханной, Мариной и Сельмой с самого утра попадали во власть месье Козловского. Он ни секунды не стоял на месте, размахивал руками перед первой партой, объяснял что-то у последней, наклонялся к тетрадям, вызывал учеников, зная каждого по имени и фамилии, спрашивал, диктовал, раздавал листочки с заданиями, неожиданно брал у вас учебник, был в курсе ваших последних отметок по математике и успехов на канате в физкультурном зале, помнил, оказывается, вашего старшего брата и, наконец, опустившись на стул, читал стихи. Например, такие:

Чтоб свежий ветерок дыханьем ароматным,И даже шелестом таинственным тростник, —Все б говорило здесь молчанием понятным:«Любовь, заплачь о них!»

– Прекрасно, воистину прекрасно! – восхищался он.

В этот день в конце урока ученики получили от него совершенно идиотское задание: «Настройте ваше сердце на звуки лиры Ламартина и, соблюдая правила стихосложения, позвольте ему высказаться в словах (см. «Озеро»)».

Алиса никому не признавалась, но от Ламартина она просто тащилась, и вот что она написала, склонившись над белым листком:

Прощание с детствомО детство безмятежности приют,Веселье, смех и небо голубоеОстались в прошлом. Я
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.