Спасти шпиона стр. 314
по данному делу.
В особорежимной тюрьме штата Флорида Мигеля Хуареса крепко привязали к электрическому стулу, надели на лицо кожаную маску, призванную скрыть ужасающие последствия экзекуции, пристегнули один электрод к ноге, а другой нахлобучили на бритую голову. Шериф, прокурор, начальник тюрьмы, помощник губернатора и два журналиста – из дневной и вечерней газет – наблюдали через стеклянную перегородку за конечным этапом исполнения правосудия. Родственники погибших Хеннетов тоже имели право убедиться в неотвратимости приговора, но они этим правом не воспользовались.
Ровно в полдень три исполнителя одновременно подняли рукоятки трех рубильников, из которых только один замыкал цепь, а остальные избавляли от угрызений совести, ибо никто точно не знал, кто именно отправил приговоренного на тот свет.
Поток электронов движется со скоростью света, поэтому от рубильника до прижатого к голове электрода смертельный удар должен был дойти мгновенно. Но мысль оказалась быстрее тока, и в последний миг существования Мигель Хуарес увидел благостную картинку своей несбывшейся мечты о семейном счастье: он работает пистольерос в родном Пуэрто-Рико, зарабатывая немалые деньги, и содержит семью в довольстве и достатке, а прекрасная Оксана нянчит их шестерых смуглых ребятишек. Сколько среди них мальчиков, а сколько девочек, он рассмотреть не успел, потому что разряд в двенадцать тысяч вольт сразу сжег его мозг. И следующие обязательные три минуты его тело сотрясалось и дымилось уже без всяких мыслей и ощущений.
* * *7 июля 2007 года, МоскваНа месте вырванного из челюсти Тверской улицы тусклого стеклянно-бетонного зуба «Интуриста» теперь стоит фешенебельный отель «Ритц-Карлтон», дворцовый фасад которого излучает запах роскоши и бешеных денег. Местные такси – черные удлиненные «Ауди А-8», терпеливо томятся в длинной очереди за отъезжающими гостями. Вместо мордоворота-отставника Василь Палыча, в потертом швейцарском мундире, отгоняющего приближающихся прохожих с яростью цепного пса, под длинным навесом дежурят серьезные рослые джентльмены вполне британского вида – в длинных плащах и английских шляпах. Они почтительно провожают
выходящих и приветливо приглашают войти каждого, кто приблизится к высоким вращающимся дверям.
Если пройти через наполненный деликатными звуками фортепьяно просторный вестибюль – мимо толстых колонн из черного, в белых прожилках мрамора, с тяжелой золотой отделкой, под такими же помпезными черно-золотыми люстрами, мимо неожиданно аскетичной стойки рецепции, потом подняться в бесшумном дубовом лифте с зеркальными дверьми, хрустальной люстрой и вогнутыми хромированными кнопками, перемигивающимися красной светящейся окантовкой, на двенадцатый этаж, то окажешься в остекленном баре «О2 LOUNGE» с креслами-ракушками и огромной открытой верандой.
На веранде, погрузившись в мягкую подушку большого белого дивана, сидел человек и меланхолично ел суши под саке, разглядывая великолепную панораму российской столицы. Он смотрел на узорчатые башенки и золотые купола собора Василия Блаженного, рубиновую звезду и часы Спасской башни, сверкающее на солнце золото кремлевских соборов, зеленые крыши административных зданий Кремля, трепещущие на ветру трехцветные флаги и главный флагшток над куполом Сената, похожий на изящную, салютующую небу шпагу. Сейчас ее острие было пустым, свидетельствуя о том, что Президента в резиденции нет.
Человек ловко орудовал не слишком удобными остроконечными палочками, отправляя в рот морские деликатесы. Дальневосточный краб, тунец, лосось, желто-хвостая лакерда, сладкая креветка, осьминог… Рисовые пышки здесь лепили не очень плотными, и, когда он пытался пропитать их получше соевым соусом, изрядно сдобренным васаби, некоторые распадались.