Спасти СССР, Часть 4 стр. 6
Гамсахурдиа сказал: я не понимаю, как защитой прав человека может заниматься человек, который ничего не понимает в правах человека. Он же сказал: если мой народ проголосует за этого человека, я пойду против своего народа. Его кстати убили сторонники Гамсахурдиа: в аэропорту в Москве, когда он собирался вылететь в Тбилиси, на него набросилась группа «черных ведьм» — агрессивных сторонниц Гамсахурдиа, которые бывали на каждом его митинге и заводили толпу. До Тбилиси Мераб добрался, но дальше — сердце не выдержало. Думаю, если бы он пожил подольше, то пришел бы в ужас, как выглядела свободная Грузия, о которой он мечтал. Как человек, посвятивший жизнь изучению европейской философии и культуры воспринял бы такой инцидент: когда в девяносто втором в Тбилиси давали оперу Аида, на сцену выскочил составитель сборников сказок Гурам Петриашвили, «грузинский Геббельс» и заорал — нам тут не нужны эти ваши русские оперы! Петриашвили кстати потом переедет в Киев и примкнет к бандеровцам. Да уж, не в бровь, а в глаз: им не нужны интеллигенты, они сами себе интеллигенты...Государство Гамсахурдиа — изначально строилось как тоталитарное, с мощными зачатками грузинского фашизма. Гамсахурдиа моментально объявил всех несогласных с ним врагами народа, начал преследования политических оппонентов, тут же, не прошло и двух лет — вступил в острый конфликт с национальными меньшинствами. Его государство предполагало не свободу мнений — а моральное и интеллектуальное «перевоспитание» всех несогласных, и всех кто не укладывался в провозглашенный им канон грузинской нации. В этом государстве не оставалось места никому, кроме грузин, и потому оно тут же вступило в конфликт с фактически объявленными второсортными сначала осетинами, а потом и абхазами. Опять-таки цитируя Мамардашвили (не просто так я его к работе привлек) — мы очень чувствительны к оскорблению достоинства нации, но при этом поразительно глухи и равнодушны к оскорблению достоинства личности, к лжи и низости. Что это если не констатация наличия агрессивного стада вместо нормального общества, где уважается достоинство каждого?Потому — уже к концу девяносто первого года, спустя всего два года после провозглашения независимости — страна распадалась на части, поднявшие бунт армейские и нацгвардейские части на проспекте Руставели били прямой наводкой по президентскому дворцу, на очереди были Мхедриони и попытка геноцида абхазов с привлечением уголовных элементов. И не надо говорить про вину КГБ, Москвы и прочего — государство изначально строилось на гнилом фундаменте несвободы. Просто на смену коммунистическому принуждению — пришло националистическое. Но желание строить — нацию, вместо коммунизма — осталось.Так что когда говорят, что у нас нет демократии — проблема не в том, что государство ее подавляет, а в том, что нет демократов. Тот же Гамсахурдиа — готовый вождь для какой-нибудь диктатурки латиноамериканского типа. Или Анатолий Собчак, который блистательно, в одном предложении выразил суть демократии по-русски: демократия — это когда мы у власти!В 1989 году после того самого, печально знаменитого разгона «саперными лопатками» митинга в Тбилиси (на самом деле люди погибли от давки от того что ни армейские части ни милиция не имели опыта и не обеспечили выход с площади) — генералу армии Родионову, назначенному командующим Закавказским военным округом, принесли кассету с оперативной съемкой, как Гамсахурдиа и другие правозащитники — после митинга в
Переход на страницу