Специальный агент преисподней стр. 155
голос отец Дормидонт. Многократно усиленный сводами храма, он приобрел неземную мощь.
Нас вытолкали из храма и заперли в городской темнице.
– Я от бабушки ушел,- пропел я, меряя шагами камеру из угла в угол. Для остальных это выглядело не очень мелодичным ржанием.- Я от Сатаны ушел и от тебя, князюшка, уйду!
– Ты такой большой,- промурлыкала на ухо ангел, вытянувшись на моей спине и зарывшись носом в густой гриве.
– Фррруу,- в знак согласия фыркнул я.
– Нехорошо получилось.- Добрыня Никитич ухватил руками за решетку и напрягся.
Застонало железо, но устояло.
– Девочки, мне пора,- сказала Леля, обнявшись поочередно с подругами и одарив напоследок меня братским поцелуем в нос- Не скучайте. И растворилась, оставив после себя аромат свежих полевых цветов. Ромашек разных, лютиков… -Тяв!
– Извини-извини.- Высунувшись по пояс из воздуха, она потрепала Пушка за ухом и повторно исчезла.
Спустя сорок минут (в обличье животного, вдобавок не простого, а мифического, я наделен этаким сверхточным внутренним хронометром) раздался грохот слишком быстро раскрытой двери. Отскочив от каменной кладки, она загромыхала по ступенькам. Судя по крикам стражников, дверь двигалась не намного медленнее, чем они.
Вот так, все скопом, они и появились.
Первыми показались тюремщики, восседая на подпрыгивающей дверной створке и отталкиваясь древками пик от стен, словно команда бобслеистов, впервые в жизни сменившая сани-боб на байдарку и решившая сплавиться по горной речке. Непреодолимым Рубиконом для них стали толстые прутья решетки, символизирующей отсутствие у нас свободы перемещения.
Мы проворно отскочили в глубь камеры, позволив суммарному весу железной плиты и тройки откормленных стражей, движущемуся с постоянным ускорением, побороться за наши права.
Вслед за ними вошли два бородатых мужика усиленной конструкции. Косая сажень в плечах. Там, где трио тюремщиков находило место для маневра, они двигались гуськом, то и дело задевая плечами за стены, от чего с последних сыпались комья грязного мха и кусочки растрескавшегося от времени раствора. При этом они пригибались каждые два метра – именно на таком расстоянии тянулись потолочные балки, количеством скопившегося на них мусора заставлявшие считаться с собой. Откопаться-то откопаешься, но отмываться придется месяц.
– Эх, Лексей-Лексей, вечно все с наскока решить норовишь,- укоризненно произнес тот, что постарше. Седые волосы космами падают на посеченное шрамами лицо, стараясь скрыть от посторонних затаившуюся в глубине глаз печаль.- Сперва поговорить нужно было…
– И что сказать? – поинтересовался молодой да скорый.- Тук-тук?
– Здоровья пожелать.
– А! Это можно,- согласился он.- Эй, служивые, здоровеньки были.
Ответом ему послужил лишь стон.
– И ладно.- Лексей поправил русый чуб и не стал настаивать на соблюдении формальностей.
Я вопросительно фыркнул, переведя взгляд со стражников, укрывшихся в целях конспирации под металлической створкой, на изучающих дело своих рук богатырей. Уж этих-то я сразу узнаю, хотя и не по походке.
– Это братья мои названые,- угадав невысказанный мною вопрос, представил новоприбывших Добрыня Никитич.- Илюша Муромец из Карачарова, что под Муромом, и Алеша Попович из Ростова, что в по… э-э-э… да, точно! В позапрошлом году у хана Челом-об-пол-бея отбили.
– Девица нас рыжая прислала,- пояснил свое появление Муромец.- Говорит, неправедно богатырей русских в темницу бросили.
Покончив с процедурой обоюдостороннего знакомства, мы вышли из подземелья навстречу Свободе, радостно помахивающей транспарантами с цитатами из Конституции.
Напрасно я думал, что