Спецкор - Прерия стр. 285
и перебрасываться словами стальным фигурам.
- Жалко парня, - прогудело у меня прямо над ухом, - не повезло.
Все как по команде опять повернули головы, пытаясь разглядеть проходящее за перегородкой.
- Подарок домой передать бы. - заметил сосед слева
- Не поймет ведь, да и вообще… - прогудело опять над ухом.
- У него сын, кажется, в триста пятнадцатой служит, можно с ним передать.
- Некому там передать, год назад извещение пришло. Может потому и он…
- А давайте Крайт отдадим? - последовал совет с другой скамьи из дальнего угла, после чего трюм заполнило конское ржание.
- Вот дает! А ведь Шутник бы оценил - она с
него столько раз шкуру спустить обещала.
Что ж, все понятно, личный состав деликатно травит байки о понятном только посвященным, давая остальным вжиться в спокойную атмосферу и расслабиться после пережитого. И вслух, к слову, болтают специально, сильно сомневаюсь, что во всех скафандрах разом отказала связь, и теперь вынужденно пришлось пользоваться для общения внешними микрофонами и динамиками.
А теперь, видимо, начальство появилось - вон как все разом притихли. Громадная, даже на фоне всех прочих, фигура маячит возле ширмы и машет рукой, дескать: - 'подходи, не бойся', пришлось вставать и на ватных ногах топать мимо длинной шеренги статуй. И чем ближе подходила, тем больше меня охватывала странная уверенность, что это чудовище - женщина, и смотрит сейчас на меня с добротой и сочувствием. Хотя по фигуре судить невозможно, а уж выражение лица глухой шлем и вовсе не передает.
- Жаль, что так вышло, девочка. - Надо же, предчувствие оказалось верным, тембр голоса и интонации говорят об этом ясно.
Колосс наклоняется, и под его руками расходятся края мешка. Кажется, корабль маневрирует - вон как под ногами качнулся пол. Только это сейчас неважно, ведь предо мной, на металлическом полу, лежит Кроха. Легким движением высвобождаю локти от поддерживающих рук и наклоняюсь ближе.
Да, это действительно он. Вон даже мерзавец язык набок свесил совсем как в тот раз. Только теперь, в подернутых пленкой глазах не бродят искорки смеха.
Кажется, мне что-то говорят, но слова не пробиваются через пелену тишины. Тогда колосс достает из кармашка на поясе самый обычный бинт и, заправив назад язык, начинает подвязывать нижнюю челюсть, так ведь действительно положено.
- … девочка, он ведь погиб ради тебя. Закроешь ему глаза?
- Я н-н-е смогу. - Это мой голос? Наверное, да, хотя и звучит, как чужой.
- Соберись, плохая это примета, когда мертвый смотрит. Или тебе помочь? - голос полон сочувствия, и я не могу ему противиться.
- Нет, я смогу!
Веки подались неожиданно легко. 'Прощай…'
Меня прижимают к почему-то теплому металлу и, обняв за плечи, ведут мимо ширмы. Там небольшой закуток с двумя откидными сиденьями и небольшим столиком. Хозяйка наливает мне полный металлический стакан прозрачной жидкости:
- Выпей.
- Спасибо, но…
- Пей! Это тебе надо, а хмель все равно не возьмет.
Маленькими глоточками, как воду, пью жидкость, не чувствуя вкуса, но тело пробивает жар, а на глаза наворачиваются слезы.
- Ты поплачь, не стесняйся, сразу легче станет.
Слезы мои внезапно высыхают.
- Спасибо! Но я думаю, он не хотел бы, чтобы я горевала, - почему-то мне кажется, что глухой шлем покачивается одобрительно, а не осуждающе.