Спин стр. 418
добился того, к чему стремился, — сказал он Джейсону, почему-то сверля глазами меня. — Теперь уж обратного хода нет.
— Значит, и спорить больше не о чем, — сказал Джейсон.
По завершении перехода мы с Ваном постоянно следили за состоянием Джейсона. Я осматривал его сам, направлял на неврологическое тестирование, на магнитный резонанс. Ни одна из проверок не выявила каких-либо отклонений от нормы, все изменения носили исключительно положительный характер. Здоровье у него оказалось куда лучше, чем я мог бы ожидать.
Но наблюдались в нём какие-то тонкие непонятные отличия. Я спросил Вана незадолго до его гибели, неизбежны ли изменения в психике Четвёртых.
— В определённом смысле,
неизбежны, — ответил он.
В определённом смысле ожидалось, что марсианские Четвёртые будут вести себя иначе. Причём «ожидалось» в двояком смысле, то есть, во-первых, изменения в их поведении считались вероятными, а во-вторых, общество как бы требовало от них иного поведения.
Что изменилось в Джейсоне? Прежде всего, он иначе двигался, хотя это логически следовало из факта исчезновения его недуга. Он умело маскировал недостатки свой походки, а теперь в этом отпала нужда. Он стал похож на свежесмазанного Железного Дровосека. Капризность из его характера не улетучилась, однако сгладилась, вспышки эмоций не отличались прежней остротой. Джейсон реже ругался, из его инвективного лексикона почти исчезли наиболее крепкие выражения, он чаще шутил.
Всё это звучит очень неплохо, то есть можно подумать, что он изменился к лучшему. В этом отношении он действительно изменился к лучшему, но прослеживались и иные изменения, не столь поверхностного плана и куда более тревожные. Он совершенно отстранился от руководства предприятием, дошло до того, что заместители лишь информировали его раз в неделю, а в остальное время фактически не замечали. Он принялся за чтение марсианских астрофизических трактатов в сыром переводе, обходя, если не нарушая, протоколы секретности. Единственное событие, выведшее его из новодостигнутого равновесия, — смерть Вана. Отразилось оно на Джейсоне тоже не вполне понятным образом.
— Ты понимаешь, что мы присутствуем при закате «Перигелиона»? — спросил его И-Ди.
И-Ди не преувеличивал. Кроме интерпретации данных от репликаторов, за «Перигелионом» как гражданским агентством уже мало что числилось. Началось реальное сворачивание предприятия, сокращение вспомогательного персонала. Техники оттягивались медленнее, перебегали в университеты и промышленные фирмы.
— Значит, быть по сему, — изрёк Джейсон, демонстрируя не то душевное равновесие, присущее Четвёртым, не то давно подавляемую неприязнь к отцу. — То, что от нас требовалось, мы совершили.
— И ты спокойно говоришь это мне?
— Я говорю то, во что верю.
— А то, что я посвятил свою жизнь созиданию того, что ты разрушаешь, не имеет никакого значения?
Джейсон чуть помедлил с ответом:
— В конечном счёте не имеет. Не имеет никакого значения.
— Джейсон, что с тобой происходит? Ты совершаешь ужасающую ошибку…
— Не думаю, что это ошибка.
— И ты должен нести за неё ответственность.
— Разумеется.
— Ты понимаешь, что в случае неудачи станешь козлом отпущения?
— Понимаю.
— Ты взойдёшь на костёр.
— Что поделаешь.
— Я не смогу тебя защитить.
— А когда ты мог?
* * *В «Перигелион фаундейшн» я возвращался с Джейсоном в его машине, редкой германской марке с топливным элементом. Большинство производителей считали, что будущего, о котором стоит заботиться, у землян больше нет, и большинство водителей — я в их числе — нещадно жгли бензин