Спин стр. 62
Скорее, чем пресса прогнозировала. И-Ди предпочитает оставлять информационный задел. Он почти всё время в Вашингтоне. Клейтон за нами следит лично, мы пока у него в любимчиках ходим. Но из-за этого на меня сваливается всякая административная волокита, отнимает время от работы. — Он махнул рукой и смолк.
— Большая нагрузка, — посочувствовал я.
— Большая. Но мы всё равно двигаемся, шаг за шагом, дюйм за дюймом.
— Джейс, на тебя в клинике ничего нет. У каждого сотрудника имеется карточка, кроме тебя.
Он посмотрел вдаль и нервно засмеялся.
— Что ж… Я пока предпочитаю в клинике не светиться.
— А доктор Кёниг против этого не возражал?
— Доктор Кёниг считает всех нас психами. Что недалеко от истины. Знаешь, что он ушёл на круизное судно? Могу себе представить Кёнига в гавайской рубахе, с улыбочкой пичкающего туристов граволом.
— Джейс, что у тебя не в порядке?
Он прищурился, глядя в тёмное небо на востоке. Чуть выше горизонта висела крохотная звёздочка — разумеется, не астрономический объект, почти наверняка один из стратостатов его отца.
— Я действительно побаиваюсь, — почти прошептал он, — что сейчас, когда мы добились первых результатов, придётся выйти из игры. — Он в упор уставился на меня. — Придётся исповедаться…
— Здесь только мы двое.
И он рассказал о том, что его донимало. Спокойно, отстранённо, схематично, как будто боль и слабость значили не больше, чем сбои циклов автомобильного двигателя. Я потребовал провести диагностические тесты, пообещав не заводить на него историю болезни. Он согласился, и мы сменили тему, откупорили ещё по бутылке. Наконец, он поблагодарил меня, пожал руку, возможно, несколько более церемонно, нежели следовало, и отбыл из дома, который снял для меня, и я остался в своём новом, незнакомом обиталище. Всё ещё беспокоясь о нём, я направился в постель.
Сняв покровыМного я узнал о фирме от своих пациентов, особенно от учёных, более разговорчивых, чем проявляющие подчёркнутую сдержанность администраторы. Любили потолковать и члены семей персонала, постепенно оставлявшие страховую
медицину, всё чаще прибегавшие к услугам «производственного» медпункта. Я превратился в семейного врача, пациенты которого, лично столкнувшись с реальностью «Спина», относились к нему без страха, но с трезвой решимостью.
— Цинизм остаётся за порогом, — сказал мне один из специалистов. — Мы понимаем, насколько важно то, чем мы здесь занимаемся.
Меня это отношение не оставило равнодушным. Можно сказать, что я им заразился, стал считать себя одним из них, «винтиком механизма», работающего с целью расширения человеческого влияния в бурном вихре внеземных событий.
Иногда по выходным я ездил к космодрому Кеннеди, наблюдал за пусками модернизированных «Атласов» и «Дельт», с рёвом взмывающих в небо с новых и реконструированных пусковых рамп. Были случаи поздней осенью и ранней зимой, когда Джейс отрывался от работы и ездил со мной. Ракеты несли простые ВКА разного назначения, разведывательные приборы, своеобразные глаза и уши человечества. Возвращаемые модули приводнялись в Атлантике или в солончаках западных пустынь, приносили новости из-за Барьера.
Меня впечатляла декоративная величественность пусков. Джейс признавал, что тоже смотрит на процедуру с пиететом, однако иного рода. Его забавляла релятивистская несообразность происходящего. Эти наши космические мошки, проткнув Барьер и проведя недели или даже месяцы в открытом космосе, наблюдая за удалением Луны и расширением Солнца, за разбеганнем звёзд, возвращались на Землю в тот же