Шпион судьбу не выбирает стр. 118
ноги, мужчина рассказывает все .
Словом, в какой бы ипостаси ни выступала «Распутина», Карпов получал ценную информацию.
…Боевое крещение «Распутиной», по мнению Карпова, состоялось, когда она сыграла ключевую роль в компрометации кадрового офицера ЦРУ Чарльза Левена.
Американец работал в Москве под прикрытием журналиста-международника, представляя интересы американской частной телерадиокомпании, входившей в корпорацию «U.S.Inform». На самом деле Левен выполнял функции связника между зарубежным антисоветским центром и советскими диссидентами.
Долго сотрудники Службы Карпова охотились за ним, однако никак не удавалось подловить его с поличным — чрезвычайно изворотлив был объект. Из-за этого оперативной разработке и присвоили кличку «Ловкач».
Доказательная база вмещалась в нескольких томах, но это лишь оперативные данные, а в суд представить было нечего. Тогда-то и решили подставить объекту «Распутину» — и ее руками скомпрометировать его.
Вслед за блестяще проведенным мероприятием Служба Карпова «слила» информацию о проделках американца в центральные печатные органы, которые не замедлили раструбить на весь белый свет, что Левен занимался в СССР деятельностью, несовместимой со статусом журналиста. Таким образом, директору корпорации «U.S. Inform.» пришлось самому решать судьбу Левена, отозвав его из Советского Союза. То есть формально советские власти не имели отношения к выдворению из страны псевдожурналиста. Отнюдь! Именно это и требовалось Комитету госбезопасности.
Накануне отъезда из Москвы Левен устроил прощальную вечеринку в баре гостиницы «Россия». Перевод магнитофонной записи его пьяных откровений уже через час был доложен генералу Карпову.
«…Как только я поселился в гостинице «Украина», — осипшим от водки голосом начал Левен, — русские девки не давали мне проходу. Они хватали меня за руки, за полы пиджака в вестибюле, в коридорах, везде, где бы я ни появлялся… А одна, обалденной красоты нимфа, с которой у меня приключился мимолетный роман, та вообще открыла на меня охоту, и тогда я узнал, как могут быть коварны славянки!
То, что она со мной сделала, ты, Джон, можешь увидеть только в фильмах ужасов мистера Хичкока…
В общем,
так. В гостинице я снимал трехкомнатный номер-люкс. Гостиную я превратил в дикторскую, где стояли юпитеры, телекамера, стол, словом, все, как в настоящей телестудии. Вторая комната была моим рабочим кабинетом, ну, а в третьей я отдыхал…»
«С той самой славянкой?»
«Ты догадлив, Джон… Конечно, с нею… Моя ошибка заключалась в том, что я позволил ей сделать дубликат ключа от своего номера… Впрочем, не только в этом!
Конечно, все мы умны задним умом… Сейчас, после того, что случилось, я бы никогда не приучил ее приходить ко мне, когда ей вздумается… Но с другой, бытовой стороны, мне это было удобно. Ну, ты ж знаешь, какая у нас работа. Волка ноги кормят, и я денно и нощно мотался по Москве в поисках тем для репортажей. Спрашивается, когда уж мне было думать о том, чтобы постирать, погладить?! А так, я возвращаюсь — все выстирано, наглажено, ужин на столе… Валентина была отменной хозяйкой, золотые руки, н-да…
Три раза в неделю русская редакция моей компании через спутники связи транслировала мои репортажи из Москвы. На все про все у меня было десять минут, поэтому ровно без двух минут одиннадцать вечера по Москве — в три часа пополудни по Нью-Йорку я должен был сидеть за столом…
Но случилось так,