Шпион судьбу не выбирает стр. 171
выказывать.
Брежнев не упускал случая, чтобы посмеяться над соратником, но делал это заочно, когда тот звонил ему по телефону.
— Леонид, здравствуй!
— Здравствуй.
— Это я, Андрей!
— Слушаю, слушаю, тебя Андрей.
— Ты знаешь…
Вдруг замолкал Кириленко. Наступала длинная пауза. Леонид Ильич в этот момент расцветал и заговорщицки подмигивал сидящему напротив посетителю.
— Леонид, извини, вылетело из головы…
— Ну, ничего. Вспомнишь — позвони!
Вслед за этим Брежнев, улыбаясь во весь рот, с нескрываемым удовольствием произносил:
— Ну вот, хотел что-то сказать и забыл.
Однажды Кириленко зашел в кабинет к генсеку попрощаться перед отъездом на отдых.
— Куда едешь? — поинтересовался Брежнев.
— Да-а… — задумчиво ответил тот, находясь в полной прострации. — Да-а… куда-то… на море.
— Да куда повезут, туда и поедет! — вырвалось у Владимира Медведева, стоявшего за спиной генерального.
Брежнев весело рассмеялся, а Кириленко никак не отреагировал, так ничего и не поняв.
Леонид Ильич в ту пору сам уже превратился в старца чрезвычайной ветхости, поэтому, наблюдая деградацию соратников, считал себя врачом среди пациентов, это вселяло в него оптимизм: вон они уже какие, ни на что не годные маразматики, а я, смотри, еще ничего, соображаю! Рядом с такими, как Кириленко, неизлечимыми инвалидами властного труда, Брежнев чувствовал себя крепким и здоровым, а самое главное — умственно сохранным. От сознания собственной полноценности, а отсюда и значимости, он «бронзовел» на глазах. Несколько раз Брежнев пытался отправить Кириленко на пенсию. Однажды он завел разговор на эту тему по телефону, но Андрей Павлович поспешно заявил, что еще полон сил и энергии и готов по-прежнему приносить пользу Родине. После очередного приглашения покинуть клуб кремлевских патриархов застоя Кириленко написал Брежневу пространное письмо с просьбой оставить его на работе. Прочитав письмо, Брежнев с усмешкой произнес:
— Дурак дураком, а мыло не ест… Не хочет из Кремля на грешную землю спускаться!
…Больше всего хлопот и беспокойств личной охране доставляли участившиеся вылазки Кириленко в туалеты Кремля. Не осталось без внимания «прикрепленных» и то, что каждый раз, перед тем как отправиться в отхожее место, Андрей Павлович доставал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо тетрадный лист, подносил к глазам так близко, что, казалось, обнюхивает его, читал, беззвучно шевеля губами, вслед за этим молча отправлялся на поиски туалетной комнаты. Однажды, когда Кириленко в очередной раз заперся в уборной и заснул на унитазе, так и не сняв портки, — забыл! — телохранители, привычно сорвав с петель дверь, обнаружили в его правой руке ту самую таинственную записку:
«Андрюша, не забудь покакать !»Стало ясно, что навязчивая идея оседлать унитаз возникала у Андрея Павловича не спонтанно по причине расстройства
желудка, а была следствием принятого на домашнем консилиуме решения.
Справедливости ради надо отметить, что остальные кремлевские мастодонты были не в лучшей, чем Кириленко, форме.
…Во время работы Политического Консультативного Комитета стран Варшавского Договора, проходившего в Софии, наша делегация жила в правительственном комплексе особняков. Вечером, перед ужином, как обычно, прогуливались по аллеям парка. Горели фонари, было светло, как днем. Громыко шел рядом с Брежневым, неожиданно на ровном месте споткнулся, у него заплелись ноги, и он упал, довольно сильно ободрав об асфальт руку. Хорошо, что Леонид Ильич успел как-то подцепить его, попридержать, последствия могли быть хуже. Старик поддержал старика. С министром иностранных