Шпион судьбу не выбирает стр. 229
помощью которого мне откроются какие-то парижские двери?»
— Дорогой Винсент! — с пафосом произнесла Мальвина. — Доставленное тобой удовольствие при посещении того мерзкого Клуба, конечно, еще не повод для знакомства, но сейчас мне… В общем, я хочу быть искренней до конца и закрепить знакомство с тобой… Только давай сначала выпьем, а потом я расскажу тебе все-все!
— Ну что ж, если тебе нужен допинг, выпьем… Хотя должен тебя предупредить, если ты собираешься рассказывать мне душещипательную историю с трагическим концом, то я — трезвомыслящий человек, твердо стоящий на земле и верящий только в свои силы. А благотворительность не входит в круг моих обязанностей… Итак, я
слушаю!
Рассказывая о себе, Мальвина заметила, что собеседника мало интересует ее история и подробности бытия в совке. По специфическим вопросам, на которые ей волей-неволей пришлось отвечать, Мальвина поняла, что итальянец пытается вникнуть в особенности ее психологии.
— И на что ты сейчас существуешь? — спросил Винсент, когда Мальвина закончила свое повествование.
— На заранее сэкономленные средства! — с вызовом ответила девушка, уже полностью взяв себя в руки.
— Да-да, конечно! — обрадовался услышанной фразе итальянец. — Где-то я уже это слышал… А, вспомнил! Недавно господин Брежнев, ваш генеральный секретарь, обогатил международный политический лексикон, заявив: «Экономика должна быть экономной». На Западе это восприняли так: шоколад должен быть шоколадным, а творог — творожным! И все-таки, Мальвина, как долго ты сможешь прожить в Париже «на заранее сэкономленные средства»?
— Не знаю! — едва не крикнула Мальвина.
— Хорошо ! — с расстановкой произнес итальянец, откладывая в сторону салфетку. — Вот моя визитная карточка. Если ничего подходящего для себя не найдешь — позвони!
Поднимаясь из-за стола, добавил:
— Ужин мною оплачен, можешь посидеть здесь в свое удовольствие… Претензий к тебе со стороны администрации не будет, хотя она и не приветствует присутствия в зале одиноких красивых женщин. Традиция, знаешь ли… Боюсь, что мне пора идти… Извини — дела!
* * *Оставшись в одиночестве, Мальвина попыталась проанализировать события последних шести часов. Из этого мало что получалось, потому что ей постоянно мешал стоявший перед глазами образ Винсента.
«Ага, — решила Мальвина, — вот с него и надо начать!» Интуитивно она ощущала, что их первая встреча в ресторане «У Леона» была неслучайной.
«Хорошо, но зачем ему нужно было тащить меня в этот Клуб эротоманов? Ну и посидели бы в ресторане до ночи, а там, смотришь, и предались любви! Так нет же, итальянцу надо было обязательно затащить меня в вертеп… Зачем? Может быть, он таким образом хотел меня проверить? Проверить что ? Насколько я развращена? Может быть, он — сутенер? Нет-нет, на сутенера он не похож. Сутенера интересовала бы, прежде всего, моя история, а дель Веккьи был к ней показательно равнодушен, и интересовали его не мои перипетии, а мой образ мышления, способность логически мыслить, наконец, мое мировоззрение… Он будто прощупывал меня… А глаза?! Да это же не глаза — рентген! Кто же он на самом деле, этот загадочный боец эротического фронта по имени Винсент дель Веккьи? Безусловно, он — умный, изворотливый и очень самоуверенный человек, хотя и не лишенный сентиментальности. Влиять на него — дело безнадежное. Есть большая вероятность, что он не считается с чужим мнением. В своих суждениях логичен и категоричен.