Шпион судьбу не выбирает стр. 327
их существовании, но и спокойно к ним относился. В-третьих, все отснятое в Альпах, — на месте! И те, и другие фото делались — и об этом говорила сама Савари — с разницей в два месяца. В Альпах она была «на отдыхе», а в Англии — «в командировке». Так-так… Не в этом ли разгадка исчезновения фотографий? Альпийские фото нейтральны — их можно оставить, а английские — привязаны к каким-то событиям, которые Савари хотела бы скрыть, так сказать, «замести английский след»…
Будучи в 1980-м в Майкопе, она демонстрировала фото из тщеславия, мол, смотрите и завидуйте, однокласснички, — где я только ни
бывала: и в Альпах, и в Англии! А потом пришел НЕКТО взял и одернул Савари — нечего, дескать, светить свою связь с Англией!
Да, Казаченко, рассуждения твои конструктивны, но насколько соответствуют реальности, вот в чем вопрос!»
Олег раскурил сигарету и снова углубился в чтение.
«К высказыванию о предстоящем получении мною допуска к секретным материалам Савари отнеслась внешне равнодушно. Спросила: «А что такое допуск?»Когда я начал объяснять, она перебила меня, предложив выпить кофе. За кофе я повторил «мозговую атаку» — вновь вернулся к теме допусков, сказав, что, возможно, последний раз выезжаю туристом в капиталистическую страну. Пояснил, что работа с секретной документацией предполагает ограничения в перемещениях по заграницам и в выборе знакомых, проживающих в капстранах, поэтому не исключено, что нынешний мой приезд во Францию может стать последним.Савари снова перебила меня, всем своим видом давая понять, что эта тема ее нисколько не интересует.«У нас другие проблемы, — сказала она, — в какие акции вложить деньги… Какие колготки приобрести: матовые или телесного цвета, какой галстук выбрать для Вадима…»Казаченко отодвинул отчет, раскурил погасшую сигарету и в раздумье остановил невидящий взгляд на открытом окне.
«Олег, ну, а что бы ты хотел? Чтобы Савари немедленно клюнула на живца в лице Пороховщикова? Да, он довел до ее сведения свой доступ к секретам, но ведь это не предполагает мгновенную реакцию с ее стороны. Она, что? Должна была броситься на Пороховщикова, стиснуть в объятиях и закричать: «Паша, дорогой, я присваиваю тебе псевдоним «Карамболь»! Вот — 10 тысяч рублей на мелкие расходы, вот — фотоаппарат, диктофон, яд, пистолет. Иди, переснимай, трави, убивай! Секреты передашь в следующий мой приезд в Майкоп. На случай провала, вот тебе надувной матрац, чтоб добраться до подводной лодки, которая будет ждать тебя в акватории Батумского порта после дождичка в четверг. Короче, шпионьте, Паша, нет-нет! — агент «Карамболь», что есть мочи, и вам зачтется!»
Нет, так ни Мальвина, ни кто другой не поступил бы… Так, идем дальше!
Да, поведение Савари свидетельствует о том, что она отказалась обсудить затронутую Пороховщиковым тему, но почему? Скорее всего Савари не была готова к такому повороту событий, то есть рассказ Пороховщикова о допуске к секретам застал ее врасплох и она попросту не знала, как на него отреагировать. И тогда прикинулась ветошью, недотепой, которой невдомек «что такое допуск». Что ж, с ролью она справилась на «отлично»! Ну да, она же училась во ВГИКе…
Реакция Савари на «мозговую атаку» Пороховщикова свидетельствует скорее о промахе ее оператора — он не мог подготовить свою агентессу к сделанному нами ходу. Еще бы! У